Эйден Валентайн: «Срочные новости, слушатели „Струн сердца“ — Люси выбрала первого претендента!»
Люси Стоун: «Никакие это не новости».
Эйден Валентайн: «Ты права. Это всего лишь половина причины, по которой ты в эфире».
[Пауза].
Люси Стоун: «А вторая половина?»
Эйден Валентайн: «Что?»
Люси Стоун: «Ты сказал: „половина причины“. А вторая?»
Эйден Валентайн: «Следить, чтобы я не зазнавался».
Глава 14
Эйден
Она выбирает какого-то парня по имени Эверетт. Или Эллиот. Один раз произносит его имя, но я не считаю нужным запоминать.
Инвестиционный банкир, работает в одной из этих пафосных компаний с блестящими офисами на набережной. Они договариваются поужинать поздно вечером, прямо во время её смены на станции, — и так выходит, что я остаюсь один в эфирной кабине в пятничную ночь. И… это неплохо. Всё идёт нормально. Первые шаги Люси в большой мир свиданий.
Полный вперёд. Отлично. Два больших пальца вверх.
Джексон разворачивается ко мне в кресле:
— Хочешь поговорить об этом, дружище?
— О чём?
Он закидывает в рот крабовую чипсину и смачно её пережёвывает. До его прихода я был один — он решил провести проверку моего душевного состояния. Уже минут двадцать сидит на месте Люси, пока я занимаюсь шоу. Сказал, что ждёт свой прогноз погоды, но я-то знаю правду.
— Притворяешься, что не понимаешь, о чём я, — ухмыляется он, сметает крошки с колен, сминает пустой пакет и метко швыряет в сторону урны.
Пакет не долетает и мягко приземляется на пол. Поднимать потом, конечно, мне. Очередной расшатанный кирпичик в башне моего раздражения.
— Люси. Её свидание. Хочешь поговорить?
— Я уже весь вечер об этом говорю.
Слушатели буквально не дают покоя: где они встречаются, что она наденет, сколько они уже переписываются… Я стараюсь держаться, но скоро взорвусь. Если мне ещё раз придётся произнести «путь к любви», меня стошнит.
И я уверен — она бы не хотела, чтобы весь мир гадал, поцелует ли она сегодня своего кавалера. Я — уж точно не хочу.
Джексон вытирает руки влажной салфеткой, которую носит в нагрудном кармане.
— А ты сам как к этому относишься?
— К чему? К её свиданию?
Он кивает.
— Никак. Мэгги хотела, чтобы у нас было шоу про свидания, и Люси пошла на свидание. Всё идёт по плану.
Может, чуть быстрее, чем я ожидал, но… это её решение. Всё это — её выбор. Я не позволю никому подталкивать Люси к тому, чего она не хочет.
— Что ты знаешь об этом Эллиоте? — спрашивает Джексон.
— Ровным счётом ничего, — отвечаю я.
До конца песни остаётся три минуты, потом четыре минуты рекламы. Семь благословенных минут тишины. Я бы с радостью уставился в пустоту, но Джексон, похоже, настроен на душещипательную беседу.
— Она тебе ничего про него не рассказывала?
— Ни слова.
Жаль, конечно, что не сказала. Но я не имею права лезть в её личную жизнь. С усилием нажимаю на одну из кнопок — она застревает. Приходится поддевать её одноразовым ножиком, оставшимся от чьего-то бублика, чтобы вернуть на место.
— Сказала только, что они переписывались, он вроде как нормальный. Решила, что можно попробовать.
Джексон хмурится.
— «Вроде как нормальный» — не звучит особо убедительно.
— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
Она пришла сюда искать свидание. Эллиот — её свидание.
Джексон раскачивается на кресле, мрачнеет.
— Мне он не нравится.
— Нам он и не должен нравится, — ворчу я.
Хотя мне тоже не нравится. Как бы я ни пытался выжать из себя полное безразличие, не выходит. Я уже открываю рот, чтобы предложить ему убраться в комнату отдыха и оставить меня в покое, как вдруг за стеклом появляется Хьюи. Рубашка навыпуск, волосы торчат в разные стороны, лицо перепуганное.
— Почему Хьюи выглядит так, будто вот-вот станет первой жертвой в фильме ужасов? — хмурится Джексон.
— Он всегда так выглядит, — замечаю я, наблюдая, как Хьюи отчаянно машет руками, что-то беззвучно выкрикивая. — Что он там говорит?
— Без понятия. Может, нам стоит…
— Подождём немного, — качаю головой.
Мы остаёмся на месте. Хьюи стучит кулаком по стеклу, потом указывает на холл.
— Похоже, он всё же настаивает, — бормочет Джекс
Мы всё равно не двигаемся. Смотрим, как Хьюи бегает вдоль стеклянной стены звукоизолированной комнаты, пытается потянуть дверь на себя — хотя её надо толкать. Секунд тридцать мучений, прежде чем он соображает, как она открывается.