Допиваю вино, доедаю все кешью и решаю сворачиваться. Майя сегодня у Грейсона — так у нас по графику, но мне всё равно хочется лечь рядом, прижаться к её худому тельцу и послушать дыхание. Пусть моё сердце успокоится в её ритме.
«У тебя есть вся любовь, которая тебе нужна», — тихо шепчу себе, аккуратно складывая салфетку. — «Ты в порядке».
Официант появляется у края стола.
— Не переживайте насчёт счёта, — говорит он.
— Нет-нет, — я копаюсь в сумочке. — Я только вино и… орешки.
Он качает головой. Рыжие волосы, веснушки на щеках.
— Нет, правда. Я… знаю, кто вы. Позвольте мне оплатить.
— Так всё плохо? — морщу нос.
— Не то чтобы… ну, да. Жалко, что вас подвели. Но я не хочу платить из жалости. Дело не в этом… Я обычно так не делаю, — он выдыхает и нервно трогает фартук. — Я был в плохих отношениях, — добавляет он тише и, заметив выражение моего лица, наклоняется ближе. — Нет-нет, всё нормально. Я в порядке. Разбираюсь. Но… хотел вам сказать: я раньше не понимал, что это были плохие отношения, пока не услышал в эфире ваш монолог о том, чего вы хотите. И не осознавал, чего мне не хватало. Это… — он качает головой, сжимает губы. — Спасибо. Правда. Спасибо.
Слёзы предательски подступают к глазам, в груди стягивает тяжесть. Я и не думала, что, решившись на откровенность, смогу вдохновить на смелость кого-то ещё.
— Пожалуйста, — выдыхаю я тонким голосом. — Вы заслуживаете только хорошего.
— Да. Я уже на пути исцеления, — кивает он. — Ладно. Вы в порядке. И к чёрту этого парня.
— Да, — улыбаюсь сквозь чих от смеха и всхлипа. — К чёрту этого парня.
Это каблуки, решаю я, осторожно ступая по неровному тротуару. Каблуки — плохая примета. Надевала их дважды — и оба раза всё шло наперекосяк. В следующий раз — балетки.
Откидываю чёлку с лба. Хочу ли я снова идти на свидание? Не уверена. Зарывшийся глубоко романтик кричит: «Да!», а прагматичная часть шепчет: «Может, стоит передохнуть».
Одно знаю точно: Грейсон больше не будет выбирать мне пару.
— Люси! — кто-то окликает меня с улицы, и я чуть не врезаюсь в мусорный бак.
Мысленно перебираю варианты: дама с супом? метрдотель из ресторана, решивший, что я не расплатилась? опоздавший кавалер с букетом ромашек, спасавший утят или занимавшийся закваской?
Но нет. Это не одно из этих объяснений.
Это Эйден. Он бежит по тротуару и попадает в круг света фонаря. Тёмные джинсы. Потёртые ботинки. Пальто из тёплой шерсти с поднятым воротником. Белая футболка, обтягивающая грудь.
Он останавливается в полушаге от меня, тяжело дыша.
— Привет, — выдыхает. — Надеялся, что застану тебя. Его взгляд скользит по моему платью и возвращается к лицу. Голос у него дрожит. — Ты прекрасно выглядишь.
Я опускаю взгляд на оголённые ноги и нелепые каблуки, потом снова на него.
Эйден… здесь. И, похоже, бежал. Волосы мокрые?
— У тебя волосы мокрые, — произношу я, чувствуя себя глупо.
Он тянется рукой к виску.
— О, — кивает. — Да. Принял душ. Был небольшой инцидент с пенне и тёплым пивом и… Знаешь что? Неважно.
На его шее блестит единственная капля воды, и я ловлю себя на том, что задерживаю взгляд на ней чуть дольше, чем нужно.
— Ты здесь.
Он кивает, слегка нахмурив лоб:
— Ага.
— Ты пришёл в ресторан?
— Пришёл.
— Зачем?
В его глазах появляется насмешливый блеск:
— Там очень вкусный суп.
— Понятно… — я хмурюсь и бросаю взгляд на ресторан за спиной. — Хочешь вернуться? Поесть?
Он мотает головой:
— Нет, Люси. Я пришёл не ради супа.
Он сокращает расстояние между нами наполовину, и у меня в животе предательски сжимается что-то — наверняка, это всё вино. За весь вечер я съела только изысканный хлеб с таким же изысканным маслом, немного кешью… и вот он — Эйден. Совершенно непонятно, почему.
— Я подумал, что свожу тебя выпить ипва. Похоже, оно тебе не помешает.
— Хочешь сказать, я выгляжу измученной, Эйден? — прищуриваюсь я.
Он мигает, но не отвечает.
— Что именно в моём виде кричит: «Ей срочно нужно пиво»?
Эйден закатывает глаза к небу и устало выдыхает. А я смотрю на линию его горла, на ямку между ключицами и на золотую цепочку, обвивающую шею.
— Ты же специально заставляешь меня выкладываться, да? — бормочет он.
— Ты любишь, когда я заставляю тебя выкладываться, — отвечаю я в тон, чувствуя, как в животе разливается горячая дрожь. — Сегодня у меня, честно говоря, маловато развлечений.