Я помогаю ей надеть куртку, застёгиваю верхние две пуговицы, неловко возясь с мелкими застёжками. Костяшки касаются изгиба груди, и она резко вдыхает.
— Я провожу тебя домой, — говорю, медленно продвигаясь вниз по ряду пуговиц, надеясь, что к концу этой ненужной процедуры соберу остатки здравого смысла.
— Хорошо, — шепчет Люси, не двигаясь, и её нос касается моего.
Я отпускаю весь самоконтроль, словно воздушный шар, и наблюдаю, как он уплывает.
— Люси… — выдыхаю, тщетно пытаясь удержаться, если уж разум не помогает.
Она пьяна, как и я. Я не могу её поцеловать, даже если чёрт на плече орёт, подзадоривая проверить, так ли она сладка, как звучит. Пальцы дёргаются, и я отпускаю её куртку. Но, к несчастью, она всё так же близко.
— Я провожу тебя домой, — повторяю, надеясь, что хоть один из нас в это поверит.
Её веки смыкаются, и тёмные ресницы мягким веером ложатся на скулы. Кончик носа вновь задевает мой, и по телу, начиная с плеч, пробегает дрожь. От неё пахнет джином… и тёплым, почти домашним ароматом упрямого, уютного парфюма.
— Люси… — шепчу я.
Голос звучит так, будто я о чём-то прошу, хотя сам не знаю, о чём именно. Чтобы отпустила. Чтобы притянула ближе.
Кто-то задевает её сзади, и она, пошатнувшись, почти теряет равновесие, цепляясь пальцами за ткань моей футболки. Я обхватываю её за талию, ладонь скользит чуть ниже, и большой палец едва касается линии бедра.
— Эй, поосторожнее, — резко бросаю я через плечо идиоту за её спиной.
Люси утыкается лбом в мою грудь и тяжело опирается на меня. Выдохнув, я беру её пальто, закидываю его на руку и осторожно веду её к выходу. Она слегка покачивается, пока мы пробираемся сквозь толпу, и лишь на мраморных ступенях перед «Мошенничеством» я останавливаюсь.
Она смотрит на меня сонными, чуть затуманенными глазами; в лёгком наклоне головы читается немой вопрос.
Я опускаюсь на нижнюю ступень и, бросив взгляд через плечо, говорю:
— Запрыгивай.
— Что? — она моргает.
— В этих туфлях по брусчатке ты не пойдёшь. — Я чуть наклоняюсь вперёд. — Запрыгивай.
— На спину?
— Да.
— Ты упадёшь.
— Не упаду.
Она прикусывает губу, и мне приходится сглотнуть, чтобы сдержать тихий, глухой стон, рвущийся изнутри.
— Люси, я тебя не уроню. Давай, поехали домой.
— Могу и босиком пройтись, — неуверенно предлагает она.
— Ага, по улицам Балтимора в марте. Отличная идея. — Киваю вперёд. — Давай, садись.
— Ты командуешь.
— И не скрываю, — отвечаю я.
Она чуть смущённо отводит взгляд, но я замечаю, как она переступает с ноги на ногу.
— Ладно, — наконец соглашается она.
Люси обхватывает меня за плечи, прижимаясь животом к моей спине, её колено упирается в бок. Это либо лучшее, либо худшее из моих решений — потому что, поднимаясь, я хватаю её за крепкие, гладкие бёдра, и каждый шаг заставляет её шевелиться.
Она кладёт подбородок мне на плечо, довольно вздыхает и переплетает руки у меня на груди. Мне отчаянно хочется провести её ладонь ниже, под футболку, почувствовать тепло кожи о кожу.
— Хорошо, — тихо говорит она.
Можно ли умереть от ощущения женских бёдер? Пожалуй, да. Сейчас это кажется вполне вероятным.
— Да, — отвечаю я. — Хорошо.
«Струны сердца»
Комментарий от пользователя @ПридурокИзБалтимора78: «Поддерживаю петицию: “Струны сердца” должны выходить по субботам. Я обязан знать, что будет дальше».
Глава 18
Люси
Я просыпаюсь, уткнувшись лицом в диван, во рту пересохло, а головная боль масштаба небольшого европейского государства. На плечи аккуратно наброшено одеяло, на ногах — носки. Аплодирую своей пьяной версии за предусмотрительность: всё же удалось устроиться поудобнее, прежде чем отключиться прямо в гостиной.
Воспоминания о вчерашнем всплывают обрывками. Я сижу одна в ресторане. Женщина и её суп. Эйден Валентайн, бегущий по тротуару в ореоле жёлтых уличных фонарей. Крошечный бар с липким полом и музыкальным автоматом в углу. Ски-бол. Мои руки на его шее. Улыбка Эйдена, медленно, шаг за шагом расползающаяся по лицу. Широкая ладонь, сжимающая моё голое бедро.
Моргаю — и меня будто окатывает ледяной водой. Подушка подо мной вдруг шевелится и издаёт недовольный звук. Я визжу, теряю равновесие и с глухим стуком сползаю на пол.