Я поднимаюсь наверх и переодеваюсь в старый свитшот и поношенные фланелевые штаны. Когда возвращаюсь на кухню с бутылочкой ибупрофена, Эйден задерживает на мне взгляд.
— Что? — спрашиваю я, наблюдая, как его губы медленно изгибаются в улыбке.
Его улыбки почти всегда чуть асимметричны: нижняя губа тянется сильнее влево, словно это выражение лица ещё не стало привычным. Когда он берёт у меня бутылку, кончики его пальцев слегка касаются моих. Я дёргаю руку, будто обожглась, и прячу её в рукав свитшота.
— Что? — повторяю.
— Ничего, — отвечает он, пересыпая в ладонь две таблетки и запивая их. Я невольно слежу за движением его кадыка. — Ты хорошо выглядишь. Это мило.
— Я не милая, — хмурюсь я.
— Очень милая, — парирует он.
Я закатываю глаза и направляюсь к холодильнику.
— Ты тоже флиртовала, — добавляет он.
И, возможно, он прав.
Эйден садится за стол с Майей и Грейсоном, а я сную по кухне: похмелье сжалось до тупой боли в затылке, и меня охватывает жгучее желание приготовить что-то жирное.
Жарю блины, яйца и столько бекона, что хватило бы на небольшую армию, ставлю вариться кофе. Их негромкие голоса обволакивают меня, и те кусочки меня, что вчера распались, когда я сидела одна в ресторане, начинают сшиваться обратно.
Эйден начал это ещё прошлой ночью, когда окликнул меня на пустой улице; теперь же тихий утренний разговор за кухонным столом завершает работу.
Это мой дом. Мои люди. Это главное. У меня есть вся любовь, которая нужна.
— Он не пришёл? — восклицает Грейсон, когда Эйден рассказывает ему, надеюсь, сильно сокращённую версию вчерашнего вечера.
Я ставлю тарелку с беконом в центр стола и сажусь рядом.
— Не пришёл, — подтверждаю. — Извини, Грэй, но ты выбираешь мне идеальных мужчин не лучше, чем я сама.
— Можно я попробую? — спрашивает Майя, постукивая Эйдена по руке, чтобы он подал ей тосты.
Он без лишних слов передаёт тарелку, и внутри у меня что-то тихо щёлкает.
— Могу я выбрать тебе следующее свидание, мам?
— Не думаю, малышка, — отвечаю я, откусывая бекон.
— Что? Почему нет? — возмущается она.
— Думаю, ты и так уже сделала своё, — говорю я, а она бурчит что-то про несправедливость.
— Кто тогда? Ты? — в её голосе слышится сарказм.
— Думаю, твоя мама доказала, что она ужасна в выборе кавалеров для свидания, — вставляет Грейсон, тянусь за вареньем.
— Может, это семейное проклятие, — вздыхаю я. — Плохой вкус.
Майя задумчиво отпивает сок.
— А как насчёт Эйдена? Он мог бы выбрать твоё следующее свидание.
Я давлюсь кофе. Это последнее, чего я хочу. В голове, помимо похмелья, вертится странная мысль о влюблённости.
Эйден замирает.
— Не думаю, что я подхожу, — говорит он.
— Разве ты не ведущий шоу? — прищуривается Майя.
Он медленно кивает.
— Тогда логично, что ты должен выбрать следующее свидание.
Грейсон с интересом переводит взгляд с него на меня. Мне хочется пнуть его под столом.
— Да, — соглашается он. — Логично.
— Может, я вообще больше не хочу ходить на свидания, — заявляю я. — Может, завязываю с шоу.
Стол звенит от удара.
Эйден морщится:
— Извини. У меня был… кашель, — он запоздало сжимает кулак и кашляет в него.
Грейсон рядом издаёт странный звук. Эйден кладёт руку обратно на стол и берёт вилку.
— Ты бросаешь шоу?
Я бы не хотела. Я всё ещё мечтаю, чтобы хотя бы одно свидание удалось. Но мысль о том, что Эйден займётся его организацией, вызывает лёгкую тошноту, особенно после утреннего пробуждения с лицом в его футболке — он, наверное, до сих пор носит отпечаток моего носа на груди.
— Нет, — вздыхаю я. — Я не хочу подводить «Мистера Шину».
Эйден медленно моргает и тычет вилкой в блин.
— Я могу выбрать твоё следующее свидание, — произносит он.
В животе предательски ёкает.
— Тебе не обязательно. Я уверена, что смогу найти хотя бы одного человека в Большом Балтиморе, который не…
— Идиот? — подсказывает он.
— Да. Думаю, найду кого-то с… ну, не-идиотскими качествами.
— Ты считаешь, что я не справлюсь? — в его голосе слышится обида.
— Справишься. Но это не «Американские гладиаторы», Эйден. Найти мне пару не так сложно.
Хотя, судя по моей статистике, ещё как сложно.
— Ладно. Я выберу тебе новую пару, — произносит он с такой интонацией, будто бросает вызов, челюсть сжата, глаза сверкают. — И, кстати, я бы порвал всех в «Американских гладиаторах».