Я с силой провожу ладонью по щетине, и в этот момент в дверь просовывает голову Мэгги.
— Всё в порядке? — спрашивает она. — Готов к эфиру?
Я киваю, упрямо глядя на экран, стараясь не вспоминать, как её губы касались моей шеи.
— Нормально, — бурчу в ответ.
Мэгги заходит, прикрывая за собой дверь.
— Точно?
— Угу.
Она тяжело вздыхает.
— Ладно, забудь, что спросила, бука, — говорит она и, откинув прядь за ухо, складывает руки на груди, облокачивается на косяк. — Хотела обсудить план ухода Люси, пока её нет.
Я замираю с рукой над клавиатурой.
— План ухода?
— Ага. Она же сказала, что закончила этот эксперимент со свиданиями. Так что рано или поздно захочет вернуться к своей жизни.
— Понятно… — протягиваю я.
И, может, это глупо, но я ни разу не задумывался о её последнем дне здесь. Мэгги щёлкает пальцами перед моим лицом.
— Что? — вздрагиваю.
— Соберись.
— Я собран.
— Я вижу. Почему ты сейчас такой… странный? Хочешь, чтобы она ушла пораньше?
Я едва не смеюсь. Всё наоборот. Я хочу, чтобы Люси осталась. Хочу слышать её смех, видеть её косые взгляды. Не хочу возвращаться к прошлому: я, один в этой кабине, без веры хоть во что-то.
— Рейтинги растут, — продолжает Мэгги, не замечая, что у меня внутри всё рушится. — Подкаст в топе. Я бы хотела, чтобы Люси задержалась подольше. Но главное — люди снова влюбляются в тебя. В этом и была цель.
— Что? — моргаю.
— Словно она нажала кнопку «перезапуск» у тебя в голове. Я это поняла ещё после вашей первой беседы.
— Чувствую, что ты мной немного манипулируешь, Мэгс.
— Ради блага шоу, дружище, — она обводит рукой студию. — И посмотри на себя: тебе снова нравится работать. Я вернула прежнего Эйдена. Ты уже месяц не ворчишь, как старый пенсионер.
— Могла бы сказать сразу, что это план.
— Если бы сказала, ты бы тянул время и наверняка был груб с Люси. А так вышло два в одном: Люси получила своё, а ты меньше ворчишь. Все в выигрыше.
Я провожу ладонью по лицу.
— И всё же хочешь составить для неё план ухода? Даже если всё идёт отлично?
— Любой план имеет конец. И ты прав: по радио она не встретит того, кого ищет. Мы дали ей все инструменты, теперь пора этой пташке вылететь из гнезда.
Она смягчает тон:
— Не хочу отнимать у неё больше времени. Она занятая женщина, Эйден.
— Понял.
— К тому же, тот придурок из «Ориона» наконец-то отстал. — В её глазах вспыхивает холодная сталь. Я бы не хотел оказаться у неё на пути. — Я отправила Купера Уэста обратно в ту дыру, откуда он выполз.
— Кто это?
— Испорченный корнеплод, обретший человеческий облик. Самый высокомерный и самовлюблённый тип, которого я встречала.
— Ладно?..
— Зато теперь он меня боится.
— И правильно. Большинство разумных людей тебя боятся.
Мэгги закатывает глаза, достаёт телефон и начинает листать ленту. Разговор закончен.
— Поговоришь с ней? Узнаешь, как она хочет всё это завершить?
— Да. Конечно.
В дверях появляется Джексон Кларк с мрачным видом и чем-то коричневым и липким, стекающим по его рубашке. Мэгги с испугом отскакивает к шкафу, роняя телефон.
— Что с тобой? И что это?
— Делайла Стюарт, — сквозь зубы отвечает он.
Руки перепачканы, он держит их в стороны, как пугало.
— Она угроза обществу. Эйден, у тебя есть запасная одежда?
— Пара футболок найдётся, — отвечаю я.
Его глаз нервно дёргается. Достаю из-под стола потёртую футболку с надписью «ЖРИ МИДИИ БЕРТЫ», купленную на уличном празднике. Осторожно накидываю ему на шею, стараясь не задеть липкое месиво.
— Она на тебя напала?
— Её злополучное блюдо напало, — бурчит Джексон. — Мэгги, поможешь с дверями? Кажется, я оставляю за собой след из шоколадного пудинга.
— Надеюсь, нет, — ворчит она, обходя его стороной и придерживая дверь.
— Тут уж ничего не поделаешь.
Они уходят по коридору, а Мэгги всё больше беспокоит состояние ковров. И тут у моего плеча появляется Люси — на пятнадцать минут раньше обычного. Кажется, я уже сверяю часы по её приходу.
Она окидывает взглядом стены с тёмными потёками и приподнимает бровь:
— Я хочу знать подробности?
— Даже не уверен, что смогу это объяснить, — отвечаю, отходя к чистому участку стены.
Щёки Люси розовеют от холода, волосы распущены, на голове тёплая шапка. Я смотрю на неё — и сердце подступает к горлу. Её улыбка становится шире, чем дольше я на неё гляжу.
— Что? — спрашивает она. — Почему ты так смотришь?
— Потому что люблю смотреть на тебя, — тихо говорю я.