— Да, пожалуйста… — она протягивает слова на тихом вздохе.
Я поддеваю чашечку бюстгальтера, сдвигаю её под мягкий край и обхватываю ладонью. Сосок упруго упирается в мою руку, и из её груди вырывается низкий, сдержанный стон. Она божественна на ощупь.
Люси издаёт ещё один сладкий звук и откидывается назад, двигаясь быстрее. Я подстраиваюсь, и мы превращаемся в сбивчивый, жадный ритм — плотно прижатые друг к другу, в углу кладовки, среди рулонов туалетной бумаги.
— Можешь… — она выгибается, и я провожу большим пальцем по соску, словно отвечая на незаконченный вопрос. Её кивок почти отчаянный. — Да… это… так… хорошо…
Я прикусываю кожу возле её губ.
— Хорошо, — выдыхаю. — Но ничего из того, что я хочу сделать с тобой, Люси, нельзя назвать «хорошим».
— Тогда выберем другое слово, — хрипло отвечает она. — Это… — Остаток фразы тонет в низком стоне, когда я зажимаю сосок между пальцами.
— Это… что? — я целую уголок её губ. — Какое слово подойдёт?
В голове мгновенно рождается десяток: невероятно, безумно, слишком много, слишком мало, чертовски, как же сладко.
— Хорошо, — выдыхает она со смешком.
Я слышал от Люси десятки звуков за последние недели — смех, вздохи, лёгкий смешок в горле, когда на линии очередной странный звонящий. Её сиплый голос, когда она устала, и то, как она облизывает губы, произнося моё имя. Я знаю целый альбом звуков Люси, но эти сейчас — мои любимые. Музыка её тела, когда она вжимается в моё бедро, гонясь за своим оргазмом, обеими руками вцепившись в мои волосы, с приоткрытым ртом на моём плече.
— Эйден… — она шепчет, двигаясь всё быстрее, всё менее ровно.
Я поддерживаю её затылок, чтобы она не ударилась о полку, а потом сжимаю волосы просто потому, что могу. Потому что хочу.
Её тело обмякает в моих руках, и мысль о том, что ей нравится, когда я тяну её за волосы, пронзает меня жаром.
— Чёрт… Эйден…
— Вот так, — шепчу. — Хорошо?
Она кивает.
— Мне нужно… — её ладонь ложится на мою, всё ещё прижатую к её груди, и ведёт вниз, к джинсам. Мой палец касается металлической пуговицы, и она выдыхает дрожащим вдохом.
— Нет, — я подталкиваю её бедро вверх, заставляя сильнее прижаться ко мне.
— Но…
— Нет.
— Может, чуть-чуть? — выдыхает она, но я качаю головой.
— Нет, — повторяю. — Ты сейчас влажная, Люси? — вопрос срывается почти обвинением. Я знаю, что не особенно нежен.
Она кивает, и я глухо стону, будто от удара под дых.
— Тогда нет. Я не смогу прикоснуться «чуть-чуть». Потому что, если почувствую, насколько ты мокрая от моих прикосновений, я просто возьму тебя здесь, в этой кладовке.
Её тёплый, тягучий смешок касается моей шеи.
— И в чём же проблема?
— Я не трахну тебя в кладовке, — говорю скорее себе, чем ей.
Но желание вцепиться в дверную ручку, расстегнуть её джинсы и сделать всё, о чём мечтаю, обжигает изнутри. Встать на колени, развернуть её и потянуть бёдра назад…
Я вырываю руку из-под её ладони и снова обвожу пальцем сосок — на этот раз резче, чем хотел. Моё самообладание — карточный домик в ураган.
— Я доведу тебя до конца, а потом мы решим всё остальное. Ладно?
— Да, пожалуйста… это… — она обвивает мою шею руками. — Это то, что мне нужно.
— Я дам тебе это. Дам всё, что захочешь.
Её пробирает дрожь, и я крепче прижимаю её, ведя по своему бедру длинным, медленным движением. Всё это похоже на сон, и я жду, что в любой момент Люси пнёт меня под столом — и я проснусь. Но этого не происходит. Я двигаю её до тех пор, пока её тихие, обрывающиеся звуки не начинают резать мне слух, пока её бедро не задевает мой член при каждом движении. Чёрт, я и сам мог бы кончить так.
— Эйден… — стонет она, уткнувшись носом в мою шею. Её ногти царапают затылок. — Пожалуйста, пожалуйста…
Я ускоряю ритм, задираю вторую чашечку бюстгальтера и прижимаю губы к соску сквозь ткань свитера, царапая его зубами. Мы оба уже на грани — руки дрожат, дыхание рвётся. Мне нужно, чтобы она кончила раньше, чем я сорвусь и стяну с неё джинсы, нагнув к холодной металлической полке.
Её пальцы снова тянутся в мои волосы, я рычу от удовольствия. Тело напрягается, и она замирает, едва дыша.
— Вот так, — прижимаю лоб к её лбу, следя за её движениями. — Ты уже близко, да?
Она кивает, цепляясь за меня. Я стараюсь помочь ей, засовываю ладонь между её бёдрами, давая ровно то давление, которое ей нужно. Прижимаю сильнее, пока её не пронзает дрожь, пока она не замирает в тугом спазме.
— Эйден… — она захлёбывается, вцепившись зубами в моё плечо.
Её оргазм прокатывается по ней волной, и я жалею, что не вижу этого — румянца, полуприкрытых тёмных глаз.