Я смотрела на Магистра с ужасом. Неужели жизнь невиновного человека для него ничего не значила?
Как он мог?
— Папа! Господин Ульрих! Да как вы не понимаете, я же люблю его! — выкрикнула я. — Он возненавидит меня! Я вовсе не хочу испортить ему жизнь! Это я виновата, вот и судите меня!
— Ну… — Магистр озадаченно почесал за ухом, провел ладонью по шраму на лице, равнодушно пожал плечами. — Забудь о нем, мы найдем тебе партию получше, когда станешь той, кем должна была стать. Не будь я тем, кто я есть, если женихи не будут стоять к тебе в очередь, а этот малый отправится к черту на кулички, и там его, скорее всего, убьют. Такова его судьба!
— Я своего решения не изменю! — твердо отрезал отец. — Предложить — предложу, а тащить под венец насильно — не буду… — и для убедительности ударил кулаком по дубовой лакированной столешнице.
Слезы полились из моих глаз ручьем, в этот момент я возненавидела обоих.
— Послушай, дочка, — отец смягчился, голос прозвучал подавленно, — если кобель не захочет, ты можешь сколько угодно крутить хвостом. Весь замок знает, что ты притащила мужчину в спальню. Я не мог поверить, когда мне донесли. Как я могу оправдать твой поступок? Слухи, скорее всего, уже вышли за пределы замка и облетели город. К вечеру новость напечатают во всех пошлых газетенках. Пусть наказание этого мерзавца станет тебе уроком! Он не жениться, лучше сдохнет, — разжалобился отец, вынув носовой платок и подав мне. — Может, он хороший парень, но бросил тень на весь наш род. Люди подумают: у нас не дом, а бордель. Неужели твоей сестре я должен искать мужа не по любви, а за приданое? Как же ты меня разочаровала!
— Вот и проверим, сдохнет или женится, — безжалостно рассмеялся Магистр. — А на слухи — плюнь, — он сгреб отца и подтолкнул к двери. — Мало ли чем тешит себя молодежь. Вспомни себя, мы тоже не святые! Пойдем-ка, допьем лучшее вино в Семи Мирах!
И оба вышли, оставив меня, опустошенную, рыдать в одиночестве.
Глава 3
Преступников и мелкую шушеру, не угодившую сильным мира сего, отправляли с глаз долой из сердца вон раз в неделю, по пятницам. Сегодня был тот самый знаменательный день, так что из зала суда меня сразу потащили в закуток невольников, который прилегал к обычному центральному городскому рынку с торговыми лавками, трактирами, забегаловками и прочими рыночными атрибутами.
От запаха жареных колбасок и шашлыка, доносившегося от мангалов, желудок жалобно заурчал. Три дня без маковой росинки во рту. В камерах Управы, похоже, кормили только крыс, или Судья решил заморить меня голодом. Я так до каменоломни не дотяну, дам дуба раньше. Одна надежда, хозяин покормит — зачем ему мёртвый раб?
Торги были в самом разгаре. Стражники передали председателю торгов мои бумаги, а меня отправили к пяти таким же бедолагам в наручниках, запертых в просторной железной клетке с навесом.
Ну хоть вода была. Стояла в большой железной бочке. Я жадно выпил ковш, вторым окатился, остудив голову.
— Тебя за что? — полюбопытствовал огромный верзила с устрашающе припухшей рожей и выбитыми передними зубами. Приложили его знатно, десна еще кровоточили. По лицу было незаметно, что он расстроен, а по шрамам от сведенных татуировок ясно, что он здесь не впервые.
— Бабу оприходовал, — не стал я скрывать.
На меня посмотрели недобро. Отодвинулись. Насильников не понимали и осуждали: вокруг столько женщин, ищущих мужской ласки, зачем же брать ту, которая не горела желанием, тем более жертва могла оказаться чей-то женой, сестрой, дочерью.
— Дочку Судьи, — торопливо добавил я.
— Да ты что! Ох ты ж едрён батон! — глаза у всех пяти горемык уважительно полезли на лоб, они солидарно приблизились ко мне вплотную.
— И как?! — кивнул верзила.
— Да если б я помнил... Сам в шоке! — с содроганием вспомнил момент, когда обнаружил себя рядом с монстром. Ничего более страшного в моей жизни не происходило, а ведь я в могилах с нежитью, бывало, ночевал. Кладбищенская нежить не та, что захватила несколько миров, но от того смертоносной быть не перестала.
— Покажи!
— Что показать? — не вполне понял я.
— Хобот героя покажи, как ты смог-то? — любопытные взгляды устремились на мою ширинку.