Внутри пещера расширилась и поднялась, стали заметны отработанные пласты.
— А рубины-то встречаются! — Люк махнул факелом на вырубленную расщелину, зияющую черной дырой, заглянул внутрь, посветив себе, протянул руку, пошарил и вытащил на свет посверкивающие сросшиеся в друзу кристаллы, которые обнажила обвалившаяся пустая порода.
— Крупные… — он повеселел.
Мы тоже осмотрели расщелины, обнаружив еще несколько мелких камушков, но дальше поиски ни к чему не привели. Если тут была жила, то ее выбрали до нас. Люк оказался самым удачливым, обладая наметанным вороньим глазом, который цеплялся за все, что блестит, отыскав еще пару довольно крупных камней, ценность которых в тусклом свете определить не удалось. И в расщелины он мог пролезть гораздо дальше, пользуясь своей щуплостью и клювом птичьей ипостаси.
Факелы соорудили у входа. Ни Тим, ни я, ни Люк не обладали огненной магией, а Некрос, увы, не обладал ни достаточной светимостью, ни горючестью. Сейчас бы Мерлин сюда, фонарики у нее получались, как солнышки. На худой конец, Магистра, он тоже мог создавать магические светильники. Наши с Тимом заряды долго не жили. Нарубили сухих веток, обмотали мхом и подожгли. У каждого за спиной болталась вязанка таких факелов, мешая идти, но прогорали они быстро, и я только надеялся, что найдем дорогу назад по запаху собственных следов.
При воспоминании о Мерлин на сердце стало тепло и тревожно...
Интересно, как она там?
— У меня кошки на душе скребут… Если там есть оборотни, могут нас почуять, — Тим беспокойно прислушался. До нас донеслись глухие и далекие удары кирки о камень.
— Да ладно тебе, здесь людей, как сельдей в бочке, — я больше беспокоился о том, что людей здесь могли держать на законных основаниях. Рабство для осужденных никто не отменял. Тогда хрен докажем, что эта фирма снабжает человеческим биоматериалом пожирателей. Но уверенность в правоте была, и я уже не сомневался, что все это действие амулета Мерлин.
Раньше у нее этого амулета не было, значит его с собой таскал Магистр, и он бы с ним ни за что не расстался. Я невольно вспомнил сон с бабами, которые нокаутировали Тимоху. Тогда он накрыл меня своим плащом, и, возможно, я видел вероятное будущее. Пока Тимоха освобождал проход, у меня было время подумать над фактами.
Теперь понятно, как Мерлин смогла замочить пожирателей…
Хорошая вещица — неплохо бы себе такую достать.
— Возьмем языка и допросим, делов-то, — беспечно ответил Люк.
— Тим, кто-то должен вернуться в гостиницу… — в душе снова начал звенеть колокольчик, отзываясь в сознании беспокойством: я вдруг отчетливо представил горничную, потом толпу, которая шла по нашим следам. И на этот раз я не сомневался, доверившись кулону. — Если обнаружат наше отсутствие, поднимется кипишь.
Тим сел, привалившись к стене.
— То есть, вы у нас герои… Всю славу решили захапать? — проворчал он обижено.
— Ты у нас уже погеройствовал, когда откопал вход. Без тебя мы бы еще долго возились. Поимей совесть! А если нас заметят? Ты медведь — бегать на длинные дистанции не приспособлен. Давай, вали, а то сейчас придут прибирать номер и сразу поймут, что мы не ночевали. До гостиницы еще шкандыбать и шкандыбать — поторопись. Люк будет прикрывать меня сверху, — странно все-таки, теперь, когда с нами не было Мерлин, злость на него ушла, да и он не вспоминал о нашем соперничестве. — И не засветись там, скоро совсем станет светло.
— И брата предупреди, что с нами все нормально, он, поди, с ума сходит, — попросил Люк.
— Как? — Тим развел руками. — Летать не научился. Катану мою береги! — погрозил он Люку, с тяжелым сердцем взглянув на свой меч.
— Хорошее оружие. Когда заплатите, такую же себе куплю, — Люк уже успел оценить остроту лезвия, когда рубил сучья в лесу.
— Не задерживайтесь тут, домик у нас только до вечера оплачен, — напомнил он. — Вряд ли твоих камушков хватит, чтобы расплатиться за еще одну ночь, у них этих камней завались, — глядя на самого удачливого из нас, он усмехнулся, а Люк болезненно скривился, сунув руку в карман, не желая расставаться с богатством.
Тим трансформировался в медведя, скрылся в кромешной тьме подземного туннеля — мы остались вдвоем.