Я прикусил язык, остальные сдержано заулыбались.
— Ты еще скажи: я какой-нибудь принц… — перевел слова в шутку. — Это ты меня расхолаживаешь! Опекаешь, как мамка… Издержки переходного периода. Но мне можно, я сирота — у меня комплекс недолюбленного дитяти.
— Драть тебя было некому, — пожалел Тимоха. — Надо было всыпать разок ремня!
Наконец, общими усилиями письмо написали, приложили карту с подробной выкопировкой.
— В двух экземплярах бы, — посоветовал отец семейства, помогая супруге. Она хлопотала над плитой, готовила ужин и еду на следующий день, понимая, что днем протопить печь не получится. По дороге ребята нарезали со стволов грибы, а мне, пока ждали их, захотелось мясца. На удачу, неподалеку паслось стадо оленей. Дня на три мяса должно было хватить. Лишний раз покидать насиженное место опасно, не дай бог следы учуют. Женщине бы полежать, выглядела она болезненно, но удержать в постели мы ее не смогли. Решила: если выжила в аду, воля ее точно не убьет. И хозяйка оказалась замечательная: от чугунков и мисок шел одуряющий аппетитный запах, так что у всех слюнки текли.
— Мы пока ехали, слышали разговор, — добавил сын. — В крепости у работорговцев свои люди, которые помогают переходить через портал без задержек и передают какие-то важные сведения. Если написать в двух экземплярах, хоть одно письмо попадет по назначению.
Тим поднял голову и ошарашено уставился на него.
— Они что, знали, где мы гнездовища будем искать? А засады — тоже их рук дело? Да ведь столько наших погибло! — задохнулся он от возмущения. — Кто?!
Отец семейства пожал плечами.
— Имена не называли. Но из разговора понял, предателей немного — человек пять, и двое на важных должностях. А работорговцы скупают у вас людей, которые осуждены по закону. Неужели кто-то людей сам нежити в зараженные миры отправляет?
Вот почему никто отсюда не возвращается…
Менталисты?
Мы с Тимом переглянулись: других бы давно раскрыли.
— Неправильно это, что в крепости служат случайные люди, — осуждающе покачал глава семейства головой. — Сначала бы узнать, что за человек. Мало ли, кто он такой, а его сразу в рекруты. Мы по дороге на всяких насмотрелись, некоторые похуже нежитя. А работорговцы даже магов людьми не считают.
Tим написал еще одно послание, приписав новые сведения.
— Одно передашь моему командиру, а второе коменданту, — проинструктировал он Мариса. — Магистр с плохими людьми якшаться не будет, так что ему можно доверять. Он императору клятвой присягал, и командир у меня что надо. Ты, главное, не заблудись.
Марис сдержанно усмехнулся.
— Не быть мне орлом, если завтра к утру не доставлю сообщение! Если по прямой лететь, тут всего-то километров триста. Наши асы за сутки вчетверо больше могут отмахать!
— Стрелу словишь, останешься без крыльев. Ты со словами-то поосторожнее, не светись там. Лети низко, чтобы можно было спрятаться, и не придумывай новый маршрут — держись дороги, чтобы не сбиться. Мы бы вас обоих отправили, да кто-то нужен нам здесь. И в крепости будь настороже, там палят во всё, что движется, — предупредил Тим.
— Компас возьми, пригодиться, — я порылся в рюкзаке, достав одну из своих ценностей, повесил ему на грудь, и сразу предупредил: — Потеряешь, хвост и клюв оторву!
Хозяйка каморки поставила перед Марисом чашку супа, положив побольше грибов и мяса. Люк порезал небольшими кусками сырой шмат, чтобы досыта накормить птичью ипостась, завернул еды с собой, уложив в рюкзак.
Марис уничтожил то и другое в один присест.
— Теперь можно и в путь, — он встал из-за стола, натянул куртку, теплые ботинки и рукавицы.
Помогли надеть рюкзак. Вышли толпой проводить. На улице было уже темно, и всё ещё мела метель. Снег валил и валил, хотя ветер поутих и не бил в лицо, как раньше. Похолодало. Снег падал крупкой.
По очереди обнялись.
— Черт, погодка-то нелетная… — раздосадовано обронил Тимоха.
— Зато подняться можно выше, — порадовался Марис и, обернувшись, скакнул раза три, расправив крылья, круто взмыл вверх, растворившись в пелене снежных хлопьев.