— Ты о чём? — повернулись мы к нему.
— Ну, я тут подумал... Местечко-то оживлённое, проходное — кто-то должен встречать и провожать путников. Посмотрел, покумекал: не вечно же охотиться на нежить, пора бы остепениться. На доходы от одного такого постоялого двора можно всю деревню кормить, и работы на всех хватит. Может, и вы останетесь? Мы теперь как бы одной крови.
— Я человек подневольный, — подвернул я ему на обозрение клеймо на плече, отогнув куртку.
— А я цивилизованный, — рассмеялся Тим. — Привык, знаешь ли: кофе по утрам, бабло в карман... Какая из меня наседка? Это ты вспорхнул и улетел, а я по земле бегаю, и не так чтобы быстро, а на силу всегда найдется сила — недолго мне тут хозяйничать.
— Но идея-то хорошая? — попросил одобрения Люк.
— Для вас, летунов, самое то! — с оптимизмом поддержали мы. — И волки поддержат. Да только кто ж дома бросит? У вас там у каждого хозяйство, — сомнения были.
Люк просиял.
— У нас молодёжи много, вы ж видели! Тут постоялый двор будет, там деревню поставим… — размечтался он, помечая будущие угодья. — Грибы фирменным блюдом сделаем, в реке будем рыбу ловить, а там теплички, в которых и зимой все растет. Раньше у нашей знати такие были. Своими глазами видел, когда почти целое имение нашли.
— Я смотрю, ты уже все распланировал? — Тим добродушно ухмыльнулся. — Ну тогда флаг в руки. Кто-то должен помогать людям. У нас, вон, овса не осталось, лошади того и гляди копыта от вашего мха отбросят, а где его взять, если деревни впереди не будет? Вам бы ещё научиться пожирателей убивать — цены бы вам не было. И для разведки вы самое то: издалека — ворона и ворона, никто ни демона, ни дракона не заподозрит, а издали размеры так сразу не определишь.
— Научимся.
— А мне интересно, если пожирателей раньше было много, куда они подевались? — задумался я.
Люк пожал плечами.
— Говорят, у них главный был, пострашнее этих, которых мы убили, но болезным оказался, завалили его. Этот, как его… — почесал он макушку, задумчиво нахмурив лоб.
— Лим Тянь… — вспомнили мы с Тимом подзабытую всеми легенду о великом воине.
— Ага, наверное, — кивнул он. — Только у нас его зовут Лим Буга Сан — Небесный воин. А свора главаря разбрелась по белу свету. Так что, может, и не стало их меньше, только каждый сам за себя. Поймем, когда наши проверят место, откуда они пришли.
— Тсс! — одернул нас Тим и вдруг беспокойно привстал, высматривая что-то на дороге в стороне гостиничного комплекса. Мы тоже вскочили, тревожно уставившись в ту же сторону, предусмотрительно переметнувшись в зверей.
Волчий взгляд не подвел.
Из ворот выехал большой отряд, разделившись надвое. Большая часть поскакала в сторону крепости, вторая протопала по дороге мимо нас, подгоняя лошадей окриками. Кавалькаду сопровождали несколько волков-оборотней, но не местных. В свете факелов, которыми они освещали себе ночную дорогу, успели разглядеть, что все оборотни имели рыжий окрас, вытянутые морды и лапы, как у гончих, худые и длинные. Заметив их, Люк удивленно округлил глаза и присвистнул, а после отрицательно покачал головой.
Хвала богам, ветер дул в нашу сторону, а до дороги было еще метров сто. Зато я запомнил их запах, который врезался в память каленым железом.
— Обнаружили пропажу… — потеряно прорычал Тимоха, когда погоня скрылась из виду. — Теперь будут искать.
— Слышал, в Третьем Мире жил такой клан... Ильгуры — степные псы, — Люк болезненно потер виски. — Что заставило их связаться с нежитью?
— Тоже, поди, за светлое будущее с людьми борются, — поддел я его.
— А чего они так всполошились? Подумаешь, трое беглецов… У них этого добра навалом, — Люк озадаченно щелкнул клювом.
— Во-первых, могли нас почуять, — объяснил Тимоха. — Во-вторых, если сведения об этом месте дойдут, куда следует, вся контора ржавым ведром накроется. Эта дорога не только в Пятый Мир ведет, но в Шестой и Седьмой. А там демоны, драконы, оборотни. Думаешь, почему они в крепости служат? Это они свой рай охраняют на дальних рубежах: попасть в свои миры они только через наш могут.
— А если они свои порталы закроют, мы с этой гадостью один на один останемся? — мне тоже стало интересно, что станет с Пятым Миром, если он падет — вдруг с императорством не срастется, мне и вернуться будет некуда?