— Не останемся, — неуверенно отозвался Тим. — Я слышал, порталы между собой связаны… Тогда торговля между Шестым и Седьмым накроется, а у оборотней зима долгая. Кстати, мои родители туда хотели перебраться, но не срослось, — он взгрустнул, помянув мать и отца.
Следующий день тоже прошел относительно спокойно. В гостиничном комплексе было какое-то движение, но не в нашу сторону. По дороге снова прокатило несколько обозов. Один, очевидно, из Шестого Мира — его охранял большой отряд внушительных демонов в боевых ипостасях. На грузовых крытых повозках — символика почтовой службы, а на пассажирских каретах — гербы. Они промчались, не останавливаясь. Второй обоз — из нашего мира, расположился на ночь в гостинице.
Поздно вечером вернулись уставшие гончие псы. Если они нагнали обозы, в которых у них были свои люди, теперь они знали, что нас среди пассажиров нет.
А за тем наступила еще одна тревожная и бесконечная ночь.
Мы сидели в засаде, напряженно вглядывались в гостиничный комплекс, ожидая подвижек, не сомневаясь: рыжие собачки прочесывают лес возле прииска. Вся надежда, что снег надежно укрыл следы. Нас, естественно, почуяли, и, значит, должны бросить все силы в сторону крепости. Они видели, как троица, ночевавшая в гостевом домике, направилась туда, и, по логике, с беглецами мы должны были бежать отсюда, сломя голову, но к утру и та погоня вернулась ни с чем.
Мы вели себя тихо, но, по закону подлости, всегда находились от природы ленивые умники, которые мечтали поймать добычу, не напрягаясь. Я был бы один из них, для начала проверив у себя под носом — но эти пока не торопились., скорее всего, что уж поблизости нас точно нет. Несколько рыжих псов проверили дорогу, остановившись возле нашего убежища, понюхали воздух, снег. Парочка собак, так и не войдя во двор, пометила забор, и вся стая побежала дальше.
У нас отлегло от сердца.
— Я прикрою со стороны леса, — предложил Люк. — Если что, долбану в ствол тремя ударами, а после по количеству ищеек…
На низком бреющем полете он скользнул в сторону густого ельника, скрывшись в густых разлапистых ветвях.
Я принюхался: людьми вроде не пахло. Как только заметили волнение, заставили все семейство залезть в спальники, так запах не распространялся. Печь вторые сутки не топили. Лошади в закрытой конюшне даже не фыркали. Мингун понимал человеческую речь с полуслова и умел подчинить животных, усмирив их, а конюшня пропахла лошадьми и навозом, запах наших на этом фоне терялся.
Минуты тянулись вечностью, уже давно наступил рассвет, а мы не сводили глаз с дороги, чутко прислушивались к доносившимся из леса звукам. Проснулись птицы. Мы чуть не обделались, когда дятел начал долбить неподалеку дерево, но уж слишком долго и методично он долбил. Пожалуй, столько охраны не набралось бы во всем гостиничном комплексе.
— Знаешь, я тут подумал… — тихо проговорил Тим.
— Что-то вы много думаете, — у меня глаза закрывались от напряжения, хотелось послать все к чертовой матери и уснуть.
— Сначала послушай! — взбеленился Тим. — Если притащим мертвяка и распотрошим его, вонять будет на всю округу и перебьет все запахи. Думаешь, они рискнут к мертвяку сунуться
— Ты, черт рогатый, не мог до этого додуматься раньше? — дремота с меня слетела, как пух с одуванчика. — Но как мы его притащим? Следы оставим, — махнул я на сырые сугробы, отливающие искрящимся серебром в лучах восходящего солнца.
— Да зачем же самим? Люка пошлем. Помнишь, по дороге сюда распотрошили парочку? Тут недалеко. Притащит ляжку, обмажем тут все — и все дела!
Негромким свистом позвали Люка, выложив ему наш план.
— А если сработает наоборот? — подрезал он крылья нашему оптимизму. — Я ночью на прииск слетал, пока вы спали, — он криво ухмыльнулся. — Переполох там конкретный. Пещерку нашу подорвали. По лесу шастают, но не любят эти собачки по снегу бегать, лапы у них для этого не приспособлены, им только в степи вольготно, — он сдержано хохотнул. — Может, пересидим тихо? Чего кипишить?
— Ну, — Тим задумчиво по-человечески попытался повращать губами, но медвежья челюсть для этого оказалась не приспособлена — морду перекосило. — Не думаю, что эти оборотни нежитями закусывают. На падальщиков не похожи, и кто ж им позволит переводить добро? А люди, работающие на пожирателей, тем более не станут связываться с мертвяками. Хороший шмат мертвяка не помешает. Если не пригодится — съедим.