А голод… Что голод, главное, дожить до хозяйской ласки. Покормит: мертвый раб — деньги на ветер, лишь бы быстрее все это закончилось.
Наконец, подошла моя очередь.
Слава Богу, думал не доживу. Я поторопился к пьедесталу, подгоняемый стражником, взобрался по ступенькам.
С меня стянули рубаху, оголяя торс.
— Линь Бао — совратитель девицы Мерлин Энур, — огласил ксиву председатель торгов, а после широко распахнул глаза и брови полезли на лоб, когда он вчитался в уже прочитанное. Недоверчиво покосился в мою сторону, смерил взглядом, потом снова с немым вопросом уставился в предысторию.
При упоминании дочки Судьи толпа на мгновение примолкла, стало неестественно тихо. Разжиревшую скандальную девицу на рынке хорошо знали. Раз в неделю она приходила со слугами закупать продукты в замок, будто обычная экономка, рылась в товаре, склочно придираясь ко всему, до чего смогла дотянуться, и приходилось терпеть: половина товаров на рынке была привезена на кораблях торгового флота, который принадлежал ее знаменитой семейке. И, глядя на знакомые лица, я видел, что совершенно точно ни у кого не возникла мысль осудить меня за порчу ее невинности. На меня смотрели с удивлением, с сочувствием и непониманием, но осуждения не было ни в одном глазу.
Вокруг меня сразу образовалось толпа сомнительного вида и возраста женщин, подтянувшихся со всех концов рынка. Некоторые из них принялись по-хозяйски тыкать в меня пальцами и поглаживать в определенных местах, щупая пресс, щипая ягодицы, хлопая по ляжкам. Судя по тому, что я видел в зеркале, я очень даже хорош собой: широк в плечах, тело крепкое, лицо без изъяна. Хроническое безденежье и перебивание случайными заработками на любое самомнение накладывало свой отпечаток, но теперь я вдруг почувствовал себя востребованным даже теми женщинами, которые раньше близко к себе не подпускали.
Я вообще-то непривередливый. Естественно, хочется, чтобы и глаз радовался, и на ощупь была упругая, но внутри все женщины устроены одинаково (исключая дочку Судьи — это перебор). Ну, почти. Особенно, в темноте. А уж по пьяни... И, надеясь, что достанусь той, от которой меня не будет воротить, воспрял духом. Мне повезло: иномирцев, скупающих рабов на рудники в зараженные миры, среди покупателей не оказалось.
На тёплый приём мой член вдохновенно среагировал. Поднял головку, выгнулся дугой, оттопырившись в штанах, показывая себя во всей красе. Дамы ахнули, а самые сообразительные и шустрые кинулись к торговцу предлагать свою цену. По правилам, та, которая окажется самой высокой, должна была стать ценой на начало торгов. Среди желающих спасти меня от страшной участи нашлось немало знатных дамочек.
Мысленно поблагодарил своего дружка — не подвёл.
За всю свою бродячую жизнь не слишком востребованного наемника я не встречал городка спокойнее, чем этот. Столицу усилено охраняли, поэтому никому в голову не приходило здесь разбойничать. В последнее время меня все чаще посещала мысль пустить корни, женившись на какой-нибудь богатой вдовушке, и, кажется, сейчас я был близок к этому, как никогда. Естественно, я и на хорошенькой девице не прочь жениться, но кто ж отдаст дочку бесприданнику с сомнительной биографией?
С воодушевлением посматривая на столпившихся возле меня женщин, я с радостным оптимизмом присматривался к покупательницам, гадая, которая из них станет моей новой хозяюшкой на ближайшие десять лет. Среди присутствующих дам было много хорошеньких, способных удовлетворить самый изысканный вкус. Такое неожиданное проявление интереса к моей персоне было приятным. Я поиграл мышцами груди и пресса, поднапряг бицепсы и бедра, подобрал ягодицы, услышав ласкающий уши всеобщий восхищенный выдох, но внезапно взгляд уловил движение на площади.
Внутри всё оборвалось…
Етитские гремлины!
К месту скрепления народа, то есть, в нашу сторону, как в страшном сне, колыхая формами, таща за собой отца, как собаку на привязи, приближался тот самый монстр, что стал причиной моих несчастий...