Его не было долго. Наконец, приземлился в седло, вернув себе человеческий вид.
— Лошади ваши там, — махнул рукой на пепелище, — а начальник и ребята там, — ткнул пальцем в гостиничный комплекс. — Только у вас, похоже, неприятности, — загробным голосом сообщил он. — Тимоха убитый совсем, а начальник и Линь с ним прощаются. Сказали, скоро новый обоз сформируют, и Тимыча с этим обозом отправят в крепость. Судя по тому, что я услышал, его будет судить военный трибунал. Но ребята из его взвода сказали, что за заслуги точно оправдают — жить будет, и начальник ваш за него заступился. М-да, жалко его… — Люк расстроился.
— Военный трибунал? За что?! — испуганно возмутилась я.
— За побег, — сделал он предположение. — Они там, в главном корпусе, где штаб. Бедняга-Тимыч убит горем! — расчувствовался он.
Я пришпорила коня, влетела на территорию комплекса, резко затормозила у крыльца главного входа, бросила поводья охране, которая не отстала от меня ни на шаг, быстро поднялась по ступеням, фурией ворвавшись в большой входной зал.
В зале царило оживление и суета. Расстроенный Магистр стоял у окна неподалеку с откинутым капюшоном. Один. Люди сторонились его, посматривая с опаской. Линь — привалившись к стене. Окинула красавчика взглядом: жив, здоров, ни царапины на нем, выглядел беззаботно, как будто суета вокруг его не касалась. Он безучастно взирал на людей, которые готовились к отъезду, утепляясь тем, что смогли найти в гостинице: шторы, скатерти, покрывала, какая-то одежда. Даже если у него были чувства, он хорошо их скрывал под маской равнодушия.
Заметив Линя и Тима, почувствовала, как меня разорвало надвое. Хотелось броситься к Тиму, но и к Линю не меньше. И все-таки я сумела определиться с выбором, подавив чувства к Линю в зародыше. Тим — надежная спина и заботливый муж — то, что я всегда представляла женским счастьем. Не пороховая бочка, которая может рвануть в любой момент, не конченый бабник, с семью пятницами на неделе, когда каждый день — критический.
Линь меня заметил первый. Долго пялился, как будто не ожидал моего появления, и, наконец, скорчил трагическую мину. Я решительно отвернулась: не верила, что Линь совсем конченный, но разбираться в его чувствах не собиралась — наши дороги разошлись.
Тим, повернувшись ко входу спиной, помогал военным составлять списки людей, которые подходили к ним по очереди, называя себя. На Тима было жалко смотреть. Поникший и расстроенный, он утешал какую-то женщину, потерявшую детей. Рыдая, она хватала солдат за руки и умоляла поискать их на прииске, а защитники крепости прятали глаза, поворачиваясь спиной.
— Летающим нежитям, наверно, скормили, — буркнул Люк у меня за спиной. — Куда их грудничков девать?
Я оглянулась и какое-то время непонимающе смотрела на него, пока до меня доходил смысл сказанного. Больно. Но пока я жила в этом мире, чувства притупились. Местные вспоминали погибших, как приятелей, которым повезло возвратиться в лучший мир. Боль пришла и ушла, оставив пустоту — это была обыденность военного времени. Некоторые люди вели себя хуже пожирателей, именно продажные и жестокие люди отбирали детей у обманутых родителей. Неприятно, да, и оставалось радоваться, что лавочку прикрыли. Спасшиеся понимали, что их всех ждала подобная участь, и теперь, оплакивая в душе тех, кто не дожил до этого дня, просто радовались. Оставалось только верить, что менталисты выявят всех причастных к таким преступлениям и закон покарает их сурово и беспощадно.
К женщине подошел мужчина, обнял ее и увел, успокаивая.
— Тим! — выкрикнула я, бросаясь к нему.
Оглянувшись и увидев меня, Тим удивился, но сразу радостно заулыбался. Шагнул навстречу, расталкивая людей, распахнул руки и крепко обнял, уткнувшись лицом в мою макушку, а после засопел молча и виновато.
У меня внутри все сжалось и защемило сердце — к горлу подступил ком. Как он мог бросить меня, даже не попрощавшись? Как я без моего мягкого неуклюжего мишки? Кто защитит, за чью спину спрячусь? Кто принесет чай к спальному мешку и согреет в дороге? Стало так жаль себя, точно это я отправлялась на плаху. В этот момент я уже приняла решение: я последую за ним и буду защищать крепость, но не позволю судьбе разлучить нас. В конце концов, он мой жених, мой мужчина.