Истощенные люди, со стертыми в кровь лодыжками, успевшие прибыть на судилища, кидали в них камнями, плевали в лицо, выкрикивали проклятия.
Ждать нам пришлось долго.
После начали прибывать подводы с людьми. Их кормили, подлечивали и сразу готовили к отправке в Пятый Мир, собирая теплые вещи, которые могли согреть их в дороге. С окон ободрали шторы, собрали одеяла и покрывала, в ход пошли даже скатерти. Прямо во дворе организовали полевую кухню, разливая по тарелкам кашу с тушенкой, раздавали хлеб, наливали горячий чай. Мимо гостиницы, в сторону крепости, как раз проезжали два обоза. Их остановили, выделив дополнительно лошадей, рассадили людей в повозки, в первую очередь тех, кто нуждался в медицинской помощи или был на грани отдать богу душу. Наверное, людей специально держали босыми, в каких-то легких балахонах, чтобы они не сбежали по морозу. Некоторые были настолько истощены и обескровлены, что нежить смотрелась краше.
Глядя на суету вокруг, хотелось чем-то помочь, но мы свою норму по спасению выполнили и перевыполнили. Нам бы кто помог: убитый Тимыч воспрял духом, лишь когда появился Магистр. Он прилетел своим ходом часа через три после нашего ареста. Но радость была недолгой, Магистр сразу предупредил, что волшебного спасения ждать не стоит: он и во Втором Мире не смог бы повлиять на решения военного трибунала — обычный сыщик при императорском дворце, а здесь тем более никто и звать никем.
Я и Марис ждали в холле, пока Тимоху допрашивали в кабинете. Его мурыжили больше часа. Магистр тоже был там.
Из кабинета вышел секретарь, раздавая поручения командира. Я его узнал: в крепости мы не сталкивались, но в Академии он учился на три курса старше моего. Вряд ли он меня помнил, но я решил попытать удачу.
— Жить будет, — он, видимо, тоже меня узнал, разоткровенничавшись. — Да кто ему что сделает, после того, как лежбище нашел? Посидит недельку на гауптвахте и будет служить дальше, у нас бойцов катастрофически не хватает. В этом году снова одних магов огня прислали. Откуда некромантов взять, если не размножаемся? Бабы в крепости — на вес золота, даже самых страшных разобрали, — пожаловался он. — Но сказать спасибо вашему вампиру не помешает. Он даже с комендантом крепости связывался, чтобы на Тима обиду не держали. Он Тимоху так расписал, впору медальку на грудь повесить. Вот уж не думал, что Тимка окажется оборотнем!
Мы с Марисом отошли в сторонку.
Бедняга Тим — посадят медведя в клетку… Расисты!
Наверное, даже неплохо, что пожиратель саданул меня посохом. Упал удачно, в ров, не захлебнулся болотной жижей, а мог свалиться прямо на мертвяков — бесчувственного и выпитого сожрали бы сразу. Я и во Второй Мир не горел желанием попасть, но крепость — тоже не вариант. В отличие от Тима, я не мог вспомнить ни одного светлого дня за годы службы — это он про стычки с нежитью рассказывал с упоением и мог ржать над нежитями, которые кому-то из сослуживцев раскроили череп, а меня такие рассказы лишь укрепляли в мысли, что идиотами не рождаются — ими становятся. И друзьями за год не обзавелся, а у него их было много: к кабинету подходили то одни, то другие, стояли под дверью, стараясь услышать, о чем там говорят. Тимоха умел находить общий язык со всеми. Чтобы вывести его из себя, надо было постараться, но мне в последнее время это хорошо удавалось. Из-за нашей эльфийской принцесски он готов лезть на рожон и амбразуры. Обаяшка — с ним у меня замутить с Мерлин не было ни единого шанса.
Как же нас угораздило в одну втрескаться?
Вспомнил о Мерлин и уже порадовался с легким сердцем. От мыслей, что мы с Мерлин снова останемся одни, без какого-то левого медведя, даже жарко стало. Тим отстегнулся и жить будет. Мы с ним не только друзья, мы соперники. А Мерлин… Я даже подставлю свой сексуальный торс, чтобы порыдала. В уме пронеслись картины нашей близкой идиллии. Я представил, как обнимаю ее, страдающую, потом целую, она отвечает — и мы начинаем кувыркаться.
Круто! Побеждает тот, кому фартит. Ко мне фортуна повернулась лицом.
Мысленно попрощался с Тимом на неопределенный срок. Буду императором, непременно вызволю его, но не раньше того времени, когда Мерлин забудет о нем. За измену буду наказывать ее во всех позах.
Зажмурился, представив ее крепкую задницу.