— Врешь! — разволновался Тим. Развернулся и пошагал дальше.
— А ты у нее спроси! — бросил я ему в спину. — Интересно, признается или будет про невинность сказки рассказывать… Думаешь клеймо просто так бы поставили?
Опять меня понесло не в ту степь.
— Смотрите! — неожиданно крикнул Люк, показывая рукой на конюшню.
У ворот конюшни стоял мингун под седлом, роя копытом землю. Мы бросились в конюшню бегом. Стойла были пусты. И в вещах наших основательно порылись, забрав все ценное. Из оружия осталось только то, что было при нас.
— Рыжие собаки или кто-то из людей, — высказал Люк предположение. — Больше некому. Те, которые спаслись от возмездия. И недавно. Я сюда залетал, когда мы вернулись, лошади и вещи были еще на месте. Значит, это было часа полтора назад.
— Что, драка отменяется? — усмехнулся Марис.
Мы оба зыркнули на него. Я так с облегчением, не слишком переживая о лошадях. Если уж Тимыча от службы освободили, то лошадей нашей эльфийской принцессе точно выдадут. Вещей у меня было немного, оружие почти все с собой. Мы ж воевать собирались, когда за Тимохой демоны прилетели, стрелы только, но стрелы — расходный материал. Свои вещи Тимоха забрал с собой, и Магистр все ценное прихватил, когда собирался тащить Мерлин на себе в деревню, так что, если что-то пропало, то только у нее и немного у меня.
— Надо догнать и вернуть свое! — внес предложение Тимоха. — Нельзя такое прощать.
— Надо, но как ты собрался их догонять? Мы-то догоним и перегоним, а ты бегаешь быстро только на коротких дистанциях, — напомнили ему.
— Зато он быстрее ветра, — Тим подошел к мингуну, взял за морду и заглянул в умнющие глаза. — Хозяин твой занят, а нам надо вернуть хозяйское добро. Как только лошадей вернем, я сразу на них пересяду. Будь другом, ты ж понимаешь все! Мы так давно знакомы, я стойло твое чищу каждый раз!
Мингун согласно мотнул мордой, фыркнул, ткнувшись в лицо Тимохи. Мы наблюдали завороженно. Мингун определенно его понял и согласился действовать с нами за одно.
Черт, если этот зверюга понимал человеческую речь, при нем язык лучше держать за зубами.
Глава 22
Запах наших лошадей и посторонних людей вел в лес — очевидно, решили уйти огородами, но мингун рвался на дорогу, и мы ему доверились. Уж он-то точно знал, где избавился от седока. Я скакал волком, Тимоха на мингуне, Люк и Марис летели впереди.
Погоня длилась часа два…
— Они там, впереди, мы их почти нагнали, — крикнул сверху один из ребят.
Прибавили бег.
Эти твари гнали вперед и слазить с седел, чтобы встретить нас, не собирались. Хой! Хой! Хой! — разносилось эхом по округе, но загнанные вспотевшие кони бежали на последнем издыхании. Пятеро всадников на трех лошадях в окружении трех рыжих оборотней.
Стрелять мы не рискнули, чтобы ненароком не задеть лошадей. Какое-то время преследовали их: я сбоку, Тим на мингуне позади, ребята над ними. Нагнать их получилось лишь потому, что взмыленные кони уже давно выдохлись. Дать нам отпор у беглецов не получилось — у каждого при себе имелось оружие только ближнего боя. Эти крысы сбежали от стражников в ночных пижамах, и сейчас кутались в то, что смогли найти в наших вещах — свитера, плащи, плед — им все сгодилось, даже женские платья Мерлин.
Интересно, что им не бежалось в своей ипостаси, бегать-то им сподручнее…
Мингун заржал, и лошади начали метаться, сбившись с ритма, но всадники оказались неплохими наездниками, выправив бег.
Так мы гнали их еще минут десять.
Внезапно Люк и Марис спикировали вниз, зависнув с распахнутыми крыльями прямо перед лошадиными мордами. Лошади резко встали на дыбы, сбрасывая седоков, а после, повинуясь ржанию мингуна, упали на землю, начав кататься, и, наконец, освободившись, поднялись и метнулись назад.
Всадники оказались в наших лапах. Началась недолгая битва. Махать мечами они даже не пытались. Напав на нас с Тимом, еще трое обратились в рыжих оборотней, очевидно, решив, что, смогут справиться втроем против одного. Но не тут-то было: потеряли сразу двоих и попытались дать деру.
По снегу я бегал быстрее, да и Марис с Люком не давали им уйти, пикируя прямо на спины, а Тим рвал их, вспарывая брюшины длинными острыми когтями, похожими на стальные заточенные кинжалы, выпуская наружу кишки, сдавливал и раскалывал черепа как ореховые скорлупки крепкими клыками, с одного удара отрывая головы.