— А ты как здесь? — я встал, помогая ей.
— Нас с Магистром еще днем пригласил на ужин господин Хой Агара. Ребята просили помочь с гостиницей, и я не стала отказываться. Перед сном решила прогуляться, — ответила она. — Я уже ухожу, а ты оставайся, если хочешь. Ты же волк, наверное, тебе здесь удобнее, — она улыбнулась.
Сам не понимаю, что на меня нашло. Шагнул к ней, взял из рук вилы, отставил их в сторону, прижал к стене и впился губами в ее губы, задохнувшись от вожделения. Пил этот поцелуй, как вино, жадно, словно умирал от жажды, прижимаясь к ней горячим телом, в котором кровь кипела и текла огнем по венам, словно извергнувшаяся лава. Никогда и ничего подобного со мной не происходило, у меня никогда не сносило до такой степени крышу, и я никогда не чувствовал такого желания, которое выжигало меня изнутри. Даже если бы Тим сейчас убил меня, наверное, я не смог бы остановиться. А после целовал ее щеки, волосы, плечи, а она, застигнутая врасплох, испуганно таращилась на меня, потеряв способность сопротивляться, словно испуганная птица, зажатая в кулаке.
— Мерлин, я люблю тебя, я хочу тебя, иногда мне кажется, я умираю… — выдохнул я, признаваясь ей. — Тимоха меня сильнее, я не смогу его убить, но я хочу иногда. Ради тебя я на все готов. Я это понял, когда потерял. Но я влюбился намного раньше, даже не знаю, когда. Может быть, когда ты бежала за каретой, может быть, когда мы спали рядом под открытым небом, может быть, когда трахал баб и думал, как ты там бесишься за стеной… А теперь не знаю, что мне делать. Смотри! — я взял ее напряженную руку и сунул себе в штаны, под трусы, застонав от удовольствия от ее прикосновения. — Он всегда такой, когда ты рядом. Он твой, только твой, и я твой, от мизинца ноги до кончика волос.
Она дернула руку, пытаясь освободиться, но я не дал, заставив ее пальцы сомкнуться на члене. Просунул между ног колено, прижав еще крепче, обнял, впившись в губы, не дав ей ничего сказать. Ее запах сводил с ума, сладость губ и послевкусие вина и шоколада ударили в голову, а главное, ладонь ее касалась моего члена, который разбух и пульсировал, истязаемый воображением, в котором я ясно представил, как вхожу в ее тугое горячее и мокрое лоно.
От этой мысли я чуть не кончил.
— Отпусти! — хрипло выдавила она, будто просила пощады. — Пожалуйста, отпусти! — завозилась подо мной, отталкивая. — Я не могу… У меня есть другой. Да отпусти же!
Ее слова подействовали, как ушат холодной воды.
Я медленно отходил. Внутри стало горько и пусто. Член еще стоял, и я хотел ее, но внутри как будто что-то сломалось. Я не хотел причинять ей боль. Я не хотел ломать ее. Я хотел, чтоб это было взаимно. Хотел, чтобы она потом вспоминала нас, счастливая, думая о том, когда все повторится вновь. Мне будет мало одного раза, а ее этот раз убьет. Представил, как она возвращается к Тиму, где ей придется врать и выкручиваться, а после делать вид, что ничего не случилось и сторониться меня.
Сжал зубы, через силу заставив себя разжать руки, отвернулся, застегивая ширинку.
— Иди! — сдерживая крик, выдавил глухо. — Уходи!
Боль вернулась — боль, от которой не было лекарства. И она была сильнее. Я боялся обернуться, чтобы не видеть ее презрения. К горлу подкатил ком, глаза защипало.
Черт, я еще не прослезился, как сопливый щенок.
Но она не ударила меня, не стала кричать, почти не сопротивлялась. Может, еще не все потеряно? Теперь она знает, что я тоже мужчина.
Скрипнула дверь, в душе стало совсем пусто.
Обратился в волка, понуро доковылял до сенной подстилки, свернувшись и спрятав морду под лапой. Лежал так, минут пять. В ипостаси волка мне было легче.
И внезапно нюх мой уловил странный запах.
Желание…
Это было ее желание. Там, где я прижимал ее к стене, остался стойкий запах желания. Густой, манящий — запах течной суки, готовой принять самца. Я вдыхал этот запах и хотелось вобрать его в себя, весь слизать до капли. Бросился следом, добежав до крыльца, но она уже ушла. Здесь, на ветру, запах был слабее, он почти развеялся. Вернулся, обнюхав то место, где она стояла.
Сердце билось, как набат: она меня любит, любит, любит! Я не мог простить себе, что принял ее отказ — мог бы залезть и проверить, что творилось у нее под юбкой.
Черт, еще немного, и она была бы моей…
Впрочем, она человек, могла отказать, даже если хотелось. Точно, нужно отключить сознание. Может, напоить вином? В мозгу снова поплыли картинки, которые рвали душу. Мне уже не терпелось вновь оказаться рядом.