— Понятия не имею… А у вас есть еще какие-то варианты? — строгим взглядом надавила на Тима.
— Тимыч! — ребята корчили ему рожи.
— Да ладно, это же Мерлин, — виновато пошел он в отступную. — Она никому не скажет!
— Пусть поклянется! — потребовали Люк и Марис у него и выжидательно уставились на меня.
— Обещаю, но с условием, — согласилась я. — Если вас поймают, заступаться не буду.
— Не, не поймают! — расслабились они.
— Ну, в общем, — замялся Тим под моим прищуренным взглядом. — Украли точно не мы…. Подозреваем, что лучшие экземпляры тырили уже давно... Мы просто ограбили грабителей… Вернее, сначала они нас, а потом мы их… — и достал еще горсть необработанных камней из кармана, один к одному. — Они решили с этими камнями свалить на наших лошадях, у них с собой три здоровых мешка было. Любимая, дарю! Хошь на голову корону закажи, хошь колечки на пальцы, хошь, колье на грудь — я в этом не разбираюсь, ты уж как-то сама. Зато теперь я у тебя с приданным!
— Да не тяни кота за хвост! — не выдержал Люк. — Леди Мерлин, воры, которые долгое время собирали эти камни, смогли выбраться и решили украсть ваших лошадей, чтобы перевезти камни в другое место. С таким грузом сложно перекинуться, но среди них были три человека. Крупных камней не много, зато мелких два мешка. Мы камни поделили и спрятали.
— Вы представляете, во что вы собираетесь меня втянуть? — я быстро прикинула, что нам всем за это грозит. Как минимум — пожизненное рабство, как максимум — плаха за покушение на казну императорского дома.
— Леди, этот рудник на нашей земле, значит, он принадлежит нам, — поддержал брата Марис. — Сокровища принесут нам больше пользы, если оставим себе. Вы представляете, сколько нам придется за землю заплатить? А еще материалы, работники, охрана, запасы для постояльцев… Мы все равно не скажем, где остальное, хоть каленым железом пытайте, потому что вашему императору они даром не нужны, у него таких камней, как грязи.
— Все она понимает! — с обожанием взглянул на меня Тим.
— Леди Мерлин, вы бы лучше замолвили за нас словечко, — ребята вывернули карманы, вывалив передо мной кучу необработанных камней. — Демон, который распоряжается тут всем, с нами разговаривать не будет, а вас точно послушает, а уж он в накладе не останется.
Ну, в конце концов, бог — высоко, император — далеко. Не пошлет же он стражей в этот мир ловить каких-то воришек. Тут каждого второго можно отправлять на галеры. Надеюсь, после того, как открылась причина, почему рабы не возвращаются в наш мир, закон о продаже рабов на рудники в другие миры отменят. А я давно императора об этом предупреждала, но он завел пластинку: зачем нам маньяки, убийцы и насильники…
Тюрьмы ему, видите ли, дорого содержать.
— Хорошо, уговорили, черти, — согласно кивнула я. — Но вы будете принимать всех нуждающихся, даже если у них нет денег. Дадите им крышу, еду и работу, чтобы они могли попасть в Пятый Мир, — выдвинула свои условия, погрозив пальцем. — Вы у меня теперь под колпаком, у меня на вас компромат!
— Да не вопрос! — с облегчением выдохнули ребята. — Когда вернетесь, мы вас в долю возьмем!
Склонились над столом, коротенько обсудив каждый пункт предварительного договора. Горячее обсуждение длилось почти час, только Линь не участвовал. Когда подняла голову, в комнате его уже не было.
Интересно, как он собирается править миром, если даже постоялый двор обсудить в тягость?
Он, конечно, чуть-чуть изменился, стал менее язвительным, лучше владел магией и приемами борьбы, но в целом остался прежним — такой же гад.
С удивительными глазами, которые смотрели прямо в сердце, с идеальным телом…
Хотя у Тима глаза ничуть не хуже, особенно, когда он медведь. Черно-коричневые бусинки с доверчиво-преданным взглядом, способные растопить камень.
Упс, поймала себя на том, что снова думаю, кто из них лучше.
Магистр прав, с головой у меня не все в порядке: после травмы внезапно исчезла обида, копившаяся много месяцев, которая вынуждала мыслить здраво и не оставляла иллюзий, что когда-нибудь красавчик обратит на меня внимание, исчезли раздражение и усталость, а Тим как будто смазался в памяти, притупились яркие чувства, которые я испытала с ним. В сознании Тим был, а в душе — чувства к нему как будто притупились — и это не могло не беспокоить.