А он крепко вцепился в мои волосы, удерживая лицо и не позволяя отвернуться
— Мерлин, я люблю тебя… Я хочу тебя. Иногда мне кажется, я умираю и схожу с ума… Тимоха меня убьет, но ради тебя я готов сдохнуть. Даже не знаю, когда я тебя полюбил, может, еще в городе, может, когда ты мужественно бежала за каретой, может, когда мы готовили вместе ужин… Смотри! — он схватил мою ладонь, крепко сжал ее и засунул к себе в штаны.
Боже…
Там, когда он лежал у меня в спальне в замке, это был расслабленный… я даже не знала, как это назвать, а сейчас его твердокаменный член стоял, как дубина, и размеры этого члена были, пожалуй, больше, чем у Тима. Я едва смогла сомкнуть пальцы на его члене. Стыд заливал лицо, а я не могла и не хотела отпускать то, о чем мечтала много лет.
Линь застонал от удовольствия, закрыв глаза и приоткрыв рот, как будто опьянев, прижил меня еще крепче, а спустя мгновение яростно прильнул к моим губам, бесцеремонно вторгшись языком между моими зубами, и мне совсем не хотелось, чтобы это закончилось. Все мое тело мгновенно расплавилось, в животе закрутился смерч, пробивая тело сладкими спазмами. Вожделение изверглось и затопило сознание, точно проснувшийся вулкан. Я все еще сжимала его член в ладони, представляя его внутри себя так ясно, будто у нас все было, и от этого мое желание становилось еще сильнее.
Наверное, я была падшей женщиной…
— Мерлин, он всегда такой, когда ты рядом, — обдавая ухо жаром, прошептал он. — Он твой… Я твой от кончика волос до последнего мизинца. Мерлин… — он уткнулся в мое плечо, прикусив кожу зубами.
— Отпусти! — через силу выдавила я, хотя все мое естество желало слиться с ним, отдаться прямо тут и сейчас. — Я не могу, ты же знаешь!
Какое-то время Линь держал меня, и нас обоих трясло от возбуждения, а потом он вдруг резко расцепил руки и отступил назад, а я почувствовала себя голой и брошенной.
— Иди, — выдохнул он, отвернувшись. — Уходи! — почти крикнул, и в его голосе его я услышала боль и злость.
Выскочила из конюшни, пробежав до крыльца гостиной, забежала в женский туалет. Закрылась, прислонилась к стене. Ощущение, что я держу его член, не покидало. Внизу живота полыхал огонь и бедра свело судорогой. Задержи он меня в конюшне хоть на минуту, я сама набросилась бы на него. Желание было настолько сильным, что я почувствовала распирающую меня изнутри боль. Сунула в промежность руку, лаская клитор, крепко сжимая зубы, и когда два пальца ушли в глубину, сжатая внутри пружина выстрелила, затопив тело сумасшедшим оргазмом.
Я едва сдержала крик, крепко сжав зубами подол платья, чувствуя, как гулко и сильно бьется сердце, на мгновение потеряв связь с окружающим миром.
Дождавшись, когда приду в себя, умылась, поправила платье и волосы. Поднялась в номер. Тим никуда не ушел — спал в кровати, нагрев местечко.
Разделась, нырнув к нему под одеяло. Тим завозился.
— Я тихонько, я осторожненько! — прошептал на ухо, поворачивая меня к себе попой. Вошел, тихонько покачиваясь, прижимаясь всем телом и массируя грудь. — У тебя соски стоят, замерзла? Сейчас согрею! — радостно и нежно прошептал на ухо.
«Тим, да возьми меня так, чтобы я под тобой орала!» — мысленно взмолилась я. В груди застряла заноза — хотелось вытащить ее, чтобы перестало болеть, чтобы исчезло, наконец, лицо Линя, стоявшее перед глазами, ощущение его рук, чувство, как будто я все еще держу в руках его член, замолчал в голове его голос.
— Ты вся течешь, думала обо мне? — Тим был счастлив.
А я нет, я вдруг поняла, что значить желать мужчину всеми фибрами души. Из глаз покатились слезы. Линю удалось разрушить мой мирок, мою крепость, и меня душила обида. Отголосок оргазма, полученный в туалете, затмил все то удовольствие, которое я получила с Тимом.
Почему?
Тим повернул меня к себе, какое-то время смотрел с удивлением.
— Я сделал тебе больно?
— Нет… это от счастья, что ты есть, — соврала я, выдавливая из себя улыбку. Я не собиралась отказываться от нашего счастья, ломать — не строить, но что-то нужно менять, чтобы это счастье стало полным. — Тим, перестань со мной церемониться, забудь, что я кто-то там, я хочу, чтобы ты отодрал меня, как шлюху. Какого черта у нас все пресно, как будто мы выполняем супружеский долг после сорока лет замужества? Я хочу понять, каково это, когда мужчина сходит по женщине с ума, мечтая взять ее, как трофей. Пусть кровать ходит ходуном, и вся гостиница встанет на уши.