Тим какое-то время удивленно смотрел на меня, словно не верил ушам.
— Понял, — радостно выдохнул он. — Моя конфетка созрела до разврата!
Глава 24
Получив зеленый свет, Тим обрадовался, как будто добрался до бочки с медом.
— Ты бы еще шубу надела, когда спать ложишься, — проворчал он, бесцеремонно сорвал ночнушку и порвал ажурные трусики, которые я выбирала с мыслями о Лине. — Всегда мечтал это сделать, — ухмыльнулся он и слегка замедлился, увидев меня голой. Провел ладонью по животу и бедрам, грубо захватывая кожу.
Ну да, да, глупо получилось, в первый раз повела себя, как недотрога, но меня можно понять: Линь оставил такой комплекс неполноценности, что ни одному духовному целителю не под силу вылечить. Я стеснялась своего тела, старалась не показывать Тиму остаточные явления резкого похудания. Там, в Академии, когда мы встретились, складки обвислой кожи были еще заметны и на животе, и на бедрах, но и Тим хорош: сразу сдался, не предпринимая в дальнейшем попыток меня раздеть. Да он и сам спал в пижаме, чтобы не смущать мое целомудренное начало.
У него вообще о благородных леди были какие-то извращенные представления, как будто у него никогда не было богатых дамочек.
Это именно то, что потихоньку начинало бесить…
Когда он стянул с себя одежду, оставшись, в чем мать родила, меня бросило в жар, по привычке захотелось отвернуться. «Надо!» — приказала себе, вспомнив, как грешила сама с собой в туалете — пора стать взрослой девочкой. Не об этом ли я мечтала, когда Линь трахал женщин в соседнем номере?
Сначала не позволяю Тиму себя реализовать, а потом думаю о каких-то левых мужиках…
Голый Тим выглядел великолепно. Высокий, статный, мышцы перекатывались под загорелой кожей. Воин с армейской выправкой. Широкие ладони с красивыми пальцами, плечи с крутыми бицепсами, крепкая мускулистая грудь, шикарный рельефный пресс, твердые, словно орехи кокоса ягодицы, потрясающие бедра и сильные икры. От паха, который прикрывал вздувшийся венами и налившийся кровью член, вверх змейкой поднималась дорожка темной волосяной поросли, раздваиваясь на груди.
От его вида по венам побежал огонь.
— Крючки какие-то… Все должно быть спереди, — повозившись с бюстгальтером, нетерпеливо проворчал он. — Женщина должна ждать мужа в любое время дня и ночи, — наконец, бюстгальтер полетел в сторону.
Начало мне понравилось, Линь размазался в памяти, уступив место чувственному восприятию. В низу живота засаднило, меж бедер пробежал ветерок.
— Продолжай, — с придыханием, поощрила я его, чувствуя, как по телу бегут приятные мурашки, навевая умопомрачительные картины из моих фантазий.
Легкими массирующими движениями Тим провел ладонью по телу и ногам, помассировал холмики грудей, наслаждаясь их видом. Горошины сосков налились и стали каменными, потемнев, кожа покрылась мурашками. Но я еще не дошла до кондиции, пока мое возбуждение не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытала в конюшне, хотелось чего-то необычного, горяченького, хотелось, чтобы вскипела кровь.
Тим начал с ног: вызывая легкую щекотку, перецеловал каждый пальчик, поднимаясь все выше и выше. Его шершавый язык заскользил меж бедер, подразнил клитор, заставив меня течь, поднялся по животу, вспугнув бабочек, закружившихся в вихре танца, посылая приятные токи в ноги и промежность. Внутри все заныло, обволакивая приятной истомой и легкой эйфорией.
Голое тело и эрегированный член, упиравшийся в бедро, вызывали приятную дрожь, хотелось уже почувствовать член в себе, но Тим не торопился, добравшись до шеи и губ. Дыхание стало глубоким, прерывистым, движения резкими, нетерпеливыми. Навалившись на меня всем телом, прижимая к себе, смял губы жаркими поцелуями, одной рукой сжимая лобок и массируя клитор и вход, погрузив в него пальцы.
Я поплыла, мышцы ослабли. Тело, наполненное сладостным томлением, ответило на ласки ответным возбуждением, ум утонул в эротическом предвкушении. Я податливо расслабилась, погружаясь в нирвану. Мир уплывал, уступая место чувственному наслаждению. Наверное, теперь я желала Тима так же сильно, как Линя в конюшне, тяжесть его тела, жар, который исходил от него — это все было преддверием экстаза, дорогой в рай, и жутко не хотелось разочароваться. У нас уже была близость с Тимом, и я, наверное, подсознательно не верила, что может быть лучше, чем было.