Я и сама вдруг поняла, что то, что с нами происходит, ненормально. Закусила губы, вцепившись в матрас. До ужаса хотелось на него прикрикнуть: давай быстрей, чего стоишь?! Потому что еще немного, и я на него наброшусь.
— Иди, пока я себя сдерживаю, — поторопила его, изнывая от желания. В промежности уже снова сосало, сжимаясь судорогами, живот наполнился жаром, как будто на волю вот-вот вырвется вулкан. Да и у Тима стояк был такой, как будто мы еще не начинали, и я не могла оторвать жадный взгляд от его торчавшего колом вверх жезла, до ужаса хотелось почувствовать его снова себе.
Господи, это у всех так, или я одна опять выделилась?
— Пять минут, — Тим резво ринулся в ванную комнату.
Тим не вернулся не через пять минут, ни через десять, и я начала понимать, что не все так однозначно, потому что как только он ушел, я начала резко остывать. Буря в животе улеглась, сердце перестало биться, как сумасшедшее, воздух приятно холодил распластанное на кровати тело. По идее, будь я суккубом, я должна была почувствовать сытость, но я вдруг ощутила зверский голод, как будто я не ела неделю. Встала с кровати, подошла к столу — там еще оставались фрукты и мясо — и начала жадно запихивать еду в себя, проглатывая не разжевывая.
Попробовала вспомнить Линя: мне вообще не было до него никакого дела, он просто вышел из моих мыслей.
Тим… Тим рассматривался как объект, через который можно получить удовольствие. Как только голод перестал мучить, в теле появилось послевкусие всего, что произошло этой ночью. Приятные воспоминания, которые перестали возбуждать, и мысли оставались спокойными, уравновешенными. Если он сейчас выйдет из ванной, я просто скажу: «Тим, давай поспим!».
Черт, получается, Тим вообще не исполнял супружеских обязанностей, он мог давно открыть нам дорогу в рай. Попробовала вспомнить желание, охватившее меня в конюшне, но и от него не осталось следа.
А может, это нормально, может, так оно и должно быть? Я внезапно чувствовала себя счастливой и полностью удовлетворенной. Тело, правда, немного побаливало в тех местах, где Тим понаставил мне синяков, но я знала, последствия быстро пройдут, моя магия уже исцеляла свой сосуд.
Удивительно, почему люди не занимаются любовью сутками напролет, считая это грехом, пытаясь скрыть свою сексуальность? Во мне ее было более чем.
Поменяла простынь на кровати, достав запасную из шкафа, съела последний кусок пирога — к черту диету, жаль, что на столе больше ничего не осталось, залезла под одеяло. Нужно немного поспать, а после заняться гостиницей. Нужно все успеть, чтобы потом не переживать за ребят.
Тим все еще не вернулся, и я невольно начала прислушиваться к тому, что творилось в ванной. Тишина. Почему-то это насторожило.
Он там не умер? Неплохо бы и самой ополоснуться.
Встала, постучала в дверь — никто не ответил. Рывком распахнула и застыла на порожке.
Тим, обратившись в медведя, валялся посреди ванной, выставив вверх толстый медвежий зад, подобрав под себя лапы.
Сердце екнуло. Прислушалась: вроде сопит. Отлегло. И, не поднимая переполох, в смятении села на край ванны.
Вот так свалиться без сил после бурной ночи? Менять ипостась он не стал бы, если только ему не грозила какая-то опасность. Возможно, когда я осталась вне поля зрения, он понял, что я его выжала до капли, другого объяснения я не находила.
Радость и благодушное настроение сменились паникой.
Значит, демон это я?
Что я знала о демонах похоти? Инкубов и суккубов боги создавали как игрушку для себя, наделив их необычными свойствами. Моя магия встречалась, по словам Магистра, крайне редко, но именно их часто называли светозарными и светнесущими. В мире людей они встречались редко, их боялись даже демоны, потому что они могли затрахать и их. Говорят, что у них был свой мир, который закрылся, когда на них начались гонения, и закрыли его не люди, а боги, чтобы их любимчики не перевелись, и именно после того случая боги перестали являться людям, предоставив их самим себе. Возможно, даже пожиратели и нежить, появившаяся из ниоткуда, были карой за геноцид одной из рас, которой боги благоволили.