— Мы расстаемся, — надавила я.
— Из-за него? — прищурился он и, не дождавшись ответа, развернулся и пошатываясь побрел в сторону двери.
— Стой, Тим, — я бросилась за ним, схватила за руку, дернула на себя. — Ты, о чем? Ты сутки валялся в ванной в виде оборотня. На твоем месте любой другой откинул бы копыта. Ты же понимаешь, что вчера я заставила тебя испытать столько оргазма, сколько люди не испытывают за годы. В общем так… — я встала посреди комнаты, набрав в грудь воздуха, рано или поздно мне пришлось бы им все рассказать, так что тянуть не имело смысла: — Я — суккуб, я — наполовину демон. Одержимый похотью демон. Тим, возможно, ты разбудил его вчера, но, скорее всего, это произошло, когда меня ударил пожиратель. Но он пришел, и я ничего не могу поделать, потому что он — это я, он — это мой магический потенциал. Магией Света всегда владели только суккубы и инкубы. Сегодня я весь день смотрела на мужиков, как на сочную отбивную. И я хочу вас обоих… В смысле… — я поняла, что ляпнула что-то не то, вышло откровенно и пошло, поправилась, но лучше и понятней не стало. — Или того, или другого… Вы оба мне нравитесь. Линь, тебя я полюбила толстухой на рынке, обычного парня, мечтая, что однажды ты возьмешь меня замуж… Я понимала, что это только мечта, ты был моим недосягаемым кумиром. А ты, Тим, здесь и сейчас, ты настоящий, а не придуманный, как Линь — но вы оба должны держаться от меня подальше, а я забыть про вас, потому что я не хочу никого убивать. Я сомневаюсь, что я смогу себя контролировать.
И тут слезы, которые я сдерживала весь день, хлынули из глаз потоком. Я опустилась на ковер и закрыла лицо руками, всхлипывая.
— Тимочка, если б вчера не сломалась кровать, сегодня я бы оплакивала тебя. Мне невыносимо думать, что мне придется закрыться в какой-то безлюдной обители и сдохнуть там от демонического голода. И не уговаривай меня, я не стану рисковать твоей жизнью.
— Мерлин… — сострадающий и нежный голос Тима прозвучал над ухом. — Ты простудишься на полу, — поднял на руки и пошатнулся, чуть не выронив. Поставил на ноги, обняв и прижав к себе. Я доверчиво уткнулась в его плечо, собираясь излить свою боль — он единственный, кто мог понять, что творилось сейчас у меня в душе, но в животе его вдруг громко заурчало и он хладнокровно меня отодвинул, судорожно сглотнув слюну.
— Солнышко, ты ведь это для меня приготовила? — указал он рукой на накрытый стол.
Я молча кивнула.
И Тим, забыв обо мне, жадно набросился на еду, хватая с тарелок мясо, пироги, булочки и прочие приготовленные для него вкусности, быстро с ними расправляясь.
Я Тима понимала, сама вчера была такая же голодная, а Линь, наблюдал за ним с вопросом в глазах и растерянностью. Наверное, он ничего не знал о суккубах и инкубах, он не верил.
— Что, реально все так серьезно? — озабочено пробормотал он.
— Более чем, — продолжая жевать, с набитым ртом, мрачно ответил Тим. — Я звезданулся от самого себя, у меня даже близко ничего подобного не было. Сначала подумал: о как круто! Но когда это длится часами… Кончаешь и не можешь кончить. Я слышал о чем-то подобном от демонов в крепости. А когда язык прикусил, у меня включился красный фонарик. Испугался за Мерлин, понял, что я ее убиваю. Пока в ванной не оказался. Там у меня начался конкретный отходняк. Свалился на пол и не мог встать. Ощущение, что придавило плитой, даже пальцем нет сил пошевелить, — он сдержано засмеялся. — Поверь, это было нечто…
Линь взял меня за руку, усадил на кровать, сел рядом.
— Если кто-то узнает, на меня спустят всех демонов, — я обреченно шмыгнула носом, а слезы полились еще горше. — Ненавижу себя, лучше б я умерла. Линь, ты прав, я — монстр.
— Я так не говорил! — вскинулся он. — Это было не от чистого сердца, значит, не считается. А если считается, пусть отсохнет мой язык! Я же не знал, что ты ангел, спустившийся с небес. Не хорони себя раньше времени, мы что-нибудь придумаем. Только не реви, ты разрываешь мне сердце!
— Придется рассказать Магистру, — мрачно рыкнул Тим, облизывая тарелку и проверяя, не осталось ли чего-то еще. — Возможно, у него есть способ блокировать твою магию. Мы запрем этого демона и будем жить, как раньше.
— Ну уж нет! — воспротивилась я, передернувшись от отвращения. — Меня опять разнесет. Лучше я отправлюсь жить на остров, чем снова превратиться в тучную корову.