Она потянулась к члену сама, обхватив губами головку, а после позволив войти до упора.
Какое-то время мы с Тимом наслаждались ее телом, а Мерлин, погрузившись в ощущения, словно в полузабытьи, позволяла нам трахать ее, и лишь слегка выгибалась и постанывала от вожделения и удовольствия, а когда мой член выходил из ее глотки, придерживая его пальцами и не давая достать до конца, начиная насаживаться, когда я чуть замедлялся. Ей нравилось с нами обоими, и она всем видом показывала это, удерживая Тима за волосы и требуя войти в нее снова, когда он скользил членом по поверхности ее половых губ.
Ощущения действительно оказались нереальные…
И я, и Тим кончили уже много раз, а члены у нас обоих продолжали стоять, как оловянные солдаты. Оргазмы Тима и Мерлин, похоже, вошел в постоянную стадию, у меня он длился по пять — десять минут, прерывался, но ненадолго. Даже близко ничего подобного не испытывал. Через раз меняли друг друга: я трахал Мерлин в киску, а Тим в рот.
С кровати сползли на пол, переместились на стол, после стола вернулись в кровать…
Тело Мерлин сочилось магией, которая, как наркотик, сводила нас и ее с ума. Мы оба облизывали ее, как дети мороженое, нам нравилось катать во рту и целовать ее соски, набухший клитор, погружаться языком в ее вход, который стал для нас воротами в рай и неземное блаженство, от которого напрочь сносило голову, шептать какие-то нежности на ухо, прикусывая мочку уха…
После пятого раза, когда я снова не смог остановиться, я вдруг почувствовал, как заныло родимое пятно, которое располагалось у меня на спине за плечом, чуть выше лопатки. Боль становилась все сильнее и сильнее, не давая насладиться телом Мерлин в полной мере, а после дернуло так, как будто мне вырвали зуб без наркоза.
Я охнул, крепко сцепив зубы, чтобы не закричать вслух, вытаращив глаза, сползая от боли на пол.
Член позорно упал…
— Тим, хорош! Пора на улицу проветриться, — я склонился над Мерлин и чмокнул ее. — Милая, похоже, мы опять увлеклись. Ты не возражаешь, если мы чуток передохнем, да и ты тоже?
— Сейчас… — Тим ускорил ритм, закатив глаза в блаженстве.
— Хорош! — я стянул его силой. — Нашей сладкой девочке надо отдохнуть, — накинул на голое тело Мерлин простыню, которую нашел в шкафу, достал по одной штуке для себя и для Тима. Вынес ее в гостиную, усадил за стол.
— На улицу… Проветрись, а после посмотрим, остался ли у тебя порох, и работает ли еще запал. Без тебя не начнем, не переживай, — Тим попытался сопротивляться, но я вытащил его во двор. Главное, разорвать связь, а то Тима придется тащить на себе…
Ухаживая за Мерлин, подлил в бокал вина, положил какой-то салат в тарелку.
Она отпила вино и пробормотала, не поднимая глаз.
— Мне так стыдно.
— Чего? — не понял я. — Все же было здорово, — обнял ее, прижимая к себе. — Ты лучшая из всех женщин, которые у меня были. И это не комплимент, это констатация факта. Но, по ходу, твои чары не действуют на меня с такой силой, как на Тима.
Мерлин взмахнула пушистыми ресницами, уставившись на меня с надеждой.
— То есть, ты себя контролировал?
— Родовая печать. Похоже, у нее защитные свойства, — я подвернул ей плечо со спины, потерев родимое пятно. — Что с ним?
Мерлин провела по нему пальцем.
— Оно красное. Значит, мне нельзя быть с Тимом?
— И со мной нельзя, — я решил быть с Мерлин откровенной, это ее как раз охладит. Ее человеческой ипостаси нужно было подчинить себе демона и научиться им управлять. — Ты завтра поймешь, что твой демон уже сыт, но он прожорлив, и сам не откажется от сладкого. Для него это то же самое, как для нас охота в ипостаси зверя. Мерлин, скажи, я тебе нравлюсь? Ты хотела меня?
От моих слов она сжалась, пальцы ее дрогнули, она сцепила ладони и кивнула.
— Но и Тима я не смогу отпустить, мне без него будет плохо.
— И не надо, — у меня внутри защемило от нежности. Я обнял ее, прижал к себе, позволив уткнуться в плечо. — У тебя есть мы, мы — оба. Для нас ты и твой демон радость и источник наслаждения. Пойми, наконец, мы любим тебя, и тебе не надо нас делить, не надо в нас сомневаться.