Не откладывая в долгий ящик, Магистр повертел толстушку вокруг оси, придирчиво измерив пальцами широкой ладони плечи, грудь и то место, где у нее должна была быть талия. Мерлин едва доставала ему до груди, и оттого ее сходство с колобком усиливалось. Пока он ее щупал, я невольно давился смехом, рискуя нарваться на очередные неприятности. Никогда никому не прислуживал, ломка давалась мне нелегко, приходилось привыкать скрывать эмоции перед хозяином. Господин Ульрих комплекции был внушительной, на голову выше меня, и чувствовалась в нем какая-то нечеловеческая сила. Ударит, а хозяину это разрешалось, зашибет с одного удара.
И вот куда эта дурында намылилась?!
Она хоть понимает, на что подписывалась?!
А батя куда смотрит, отправляя с двумя мужиками на корм нежити? Совсем дочерью не дорожит?
Идиотка…
— Леди, понадобится нестандартная экипировка. Трудно будет подобрать дорожную одежду таких размеров, а ждать, когда пошьют, у нас нет времени. Придется одеть вас, как мужчину, — с сожалением признал Магистр.
— Я согласна на холщевый мешок, если от этого будет польза, — потупилась наша скромница.
— Для нее и мужской не подобрать, — усмехнулся я, представив мужика ее форм. — Это ж надо было уродиться ходячей катастрофой.
— Господин Ульрих, я считаю, нужно запастись припасами в дорогу, как долог будет путь? — старательно пропустив мои слова мимо ушей — видел же, зацепило — озаботилась толстуха, с вожделением поглядывая на барную стойку, за которой маячили повара, снующие с мисками и тарелками. Пахло из-за стойки восхитительно, мой изголодавшийся желудок требовательно заурчал. — Возьмите эти деньги, они нам пригодятся, — и выложила на стол мешок с деньгами.
Мешок изрядно похудел. Четверть содержимого, в качестве пошлины в императорскую казну, забрал председательствующий работорговец, но тех золотых, что там оставались, хватило бы на несколько лет безбедной жизни — за меня отвалили целое состояние.
Моральная компенсация, млять, за то, что я не делал….
Тварь! Чтоб ее гремлины порвали!
Я никогда не бил женщин, но сейчас у меня нестерпимо чесались руки. Толстуха заслуживала мучительной смерти. Но, к моему удивлению, понимая теперь, что гадина таскалась на рынок из-за меня, я даже разозлиться как следует не мог. Мысленно я сто раз ее придушил, четвертовал, утопил и оторвал тупую башку, но где-то в глубине души чувствовал жалость и досаду. Эта жертва врожденной тупости ну никак не тянула на циничного злодея.
Но правильной ее тоже не назовешь…
В общем, я разрывался, пытаясь понять, кто меня поставил раком и надел хомут на шею: стечение роковых обстоятельств или определенная сволочь, на которую все указывало? Кто-то же подбросил меня в замок, чтобы позлить Судью, возможно, надеясь, что меня тут же отправят на плаху.
Неужели нельзя было подослать убийц, чтобы по-тихому расправились в темном переулке? К чему эта буйная фантазия по устранению соперника?
Пырнули бы ножом, делов-то.
Но тут вмешалась она — и я уже не убийца императорского наместника, а герой-любовник…
Лучше б мне голову отрубили…
Мне оставалось лишь радоваться тому, что вряд ли новый хозяин планировал пустить меня на опыты или скормить нежити. Не стал бы он платить такие деньжищи за подопытную крысу. Были люди, готовые сдохнуть за пару золотых, но он вцепился в меня железной хваткой, как будто я статуя Индрика из Храма Бога Анона. Но в том, что хозяином оказался сильнейший в Семи Мирах маг, был положительный момент. Учиться никогда не поздно. Тот, кто вкусил магию, без магии уже чувствует себя неполноценным, мне жутко не хватало ощущений, когда сила течет через ладони и концентрируется зарядом на кончиках пальцев.
Учитывая все эти обстоятельства, толстуха уже представлялась мне, как досадное недоразумения, помеха, которую неплохо бы устранить.
Но прощать я ее не собирался: просто отложенная до лучших времен месть, а там видно будет.
— Кто, о чем, а больной о покойниках, — я зло сплюнул. — Подставила, а теперь трясешь передо мной… Чтоб ты ими подавилась! — искренне пожелал я.