Мы с Тимом, затаив дыхание, ждали ответ. Мерлин какое-то время раздумывала, любуясь кольцом.
— Но это ненормально.
— Для обычных людей — нет, хотя многим нравится, — пожал я плечами. — Но ты необычная, ты — суккуб. Мы оба тебя любим и ревнуем, но вынуждены признать, что это единственный способ остаться в живых. Перестань комплексовать, по большому счету, я — твой собакен, а этот медведь — ручной хомяк. Вот такие тебе достались зверюшки для сексуальных утех. Кстати, у оборотней тоже нормально иметь несколько самок или кобелей, особенно во время гона. Давай, не будем все усложнять. Даже боги не отказывают себе в удовольствии, а мы всего лишь дети природы. Принимай решение, и начнем готовиться к свадьбе. Я знаю, как это для тебя важно.
— Я согласна, — наконец, выдохнула она. Я видел по ее лицу, что она испытывает невероятное облегчение и счастлива, а я пытался привыкнуть к мысли, что с этой минуты у меня есть обязательства. И я ничуть не тяготился потерянной свободой. Зачем мне другие, если у меня есть Мерлин?
Мы с Тимом набросились на нее, а она улыбалась, позволяя нам ласкать себя, обнимая обоих и податливо раздвинув ноги.
Кабздец, я женюсь!
Женюсь на женщине, у которой уже есть мужик.
Я зарылся меж ее бедер с головой. Жутко хотелось вылизать сок желания, обильно оросивший ее красновато-розовую промежность, до капли, и мы с Тимом, под ее хохоток, из-за этого чуть не подрались. Зато потом заставили ее содрогаться в возбуждении, играя с ее клитором, промежностью и грудями. На этот раз мы не торопились, доводя ее до исступления, заставив стонать, дразнили, пока она не набросилась на нас сама.
— Линь, ты подлец! Оставь мне немного… — возмутился Тим. — Солнышко, я тоже хочу попробовать тебя там, пока твой сок не испоганил спермой этот крокодил, — выстрелил струей семени, и Мерлин с наслаждением его проглотила, а после мы поменялись местами. Я лег, она начала ласкать мой член, подставив Тиму ягодицы, к которым он прилип, вылизывая ее киску.
Раскрасневшиеся, припухлые, истерзанные поцелуями губы, полупьяный взгляд, дрожь нетерпения, блаженство, растекающееся по венам — нашей знойной девочке нравилось играть с нами, и мы наслаждались нашей близостью. Мои внутренности сжимались от нежности и любви. Моя душа пылала огнем, выжигая в сознании память о прошлых связях.
Моя… она моя! Теперь мы были одно целое.
Сейчас мои чувства были другие, и они ни в какое сравнение не шли с теми, которые я испытывал, пока жарил случайных женщин в гостиницах. Я уже не мог представить, что ее вдруг не будет в моей жизни. Хрупкой, нежной, распятой на этой кровати. Даже Тим вполне себе мирно укладывался в мое представление о счастье. Если он нам нужен — пусть будет.
— Тим, какого лешего оставляешь засосы? Синяки же будут! — я нежно целовал места, где Тимоха оставлял на коже Мерлин следы.
Медведь — он и есть медведь. Делал виновато-умоляющий вид и ждал, что скажет она.
— Тим, чуть-чуть полегче, — благожелательно провоцировала она меня, позволив ему прилечь с другого бока.
Не знаю почему, но нам троим внезапно стало легче. Как будто куда-то делся неприятный осадок и прояснилось пространство. Демон Мерлин, наверное, насытился, и мы, закинув на нее ноги, просто валились на кровати, болтая ни о чем, вспоминая прошлое. Главное, мы справились. Тим не вырубился, а я смог проконтролировать процесс и выдержал испытание.
За окнами уже давно пролетел день и наступил вечер, но вылезать из кровати не хотелось, и мы не торопились. Тим притащил в постель поднос с едой, Мерлин по очереди кормила нас из рук, а мы облизывали ее пальцы. А потом снова любили ее, а она нас, и Мерлин тащилась от нас обоих, пока все трое не упали без сил. Согретая нашими телами, она задремала. Мы с Тимом прикорнули рядом.
И вдруг, в этот мирный момент, дверь в спальню распахнулась, а на пороге застыл Магистр. Брови его изумленно поползли вверх, он вскрикнул, разбудив нас троих.
— Какого черта вы здесь делаете?!
Мерлин, покраснев, как маков цвет, нащупала одеяло, натягивая его на себя, а мы с Тимом молча уставились на наставника.