Первым пришел в себя Тим.
— Магистр, это не то, что вы подумали…
— Я… не то подумал? А есть другое толкование? — голос Магистра прозвучал холодно и угрожающе. — Вы воспользовались ее доверчивостью и наивностью, или я ошибаюсь? Мерлин, что я скажу твоему отцу?!
— Ребята, выйдите, я должна все объяснить, — проблеяла Мерлин. — Не вините их, все произошло по согласию. Вы поймете меня, когда узнаете правду.
Собрав одежду, мы с Тимом быстро ретировались на улицу. Наверное, Тим испытывал чувство вины, я так просто страх. После такого Магистр перестанет доверять нам обоим, и точно сживет со свету — ему это пара пустяков.
Время тянулось долго и томительно. В панике, Тим нервно метался по ограде, да и мне не сиделось на месте.
— Мы должны что-то сделать… Надеюсь, он сможет нас понять и простить, но он злопамятный, — Тим взъерошил себе волосы, покачал головой.
— Какого лешего его вообще сюда принесло? — я был возмущен. Именно он подстроил мое похищение, приказав напоить снотворным, по его вине меня обвинили за совращение девицы, которая давно была совершеннолетней и имела право заниматься любовью с кем угодно, а теперь он снова вмешался в нашу жизнь. — Ты что, не оставил ему записку, чтобы он нас не потерял?
— Я не успел, — покаялся Тим. — А как он нас нашел?
— По запаху, он же вампир.
И оба вздрогнули. Дверь приоткрылась, и хриплый голос Мерлин позвал:
— Ребята, заходите.
Глава 27
Всю ночь меня мучили сомнения. Из головы не выходила предыдущая ночь. Незабываемые ощущения. Даже воспоминания, неспособные передать и толику упоительных моментов, заставляли тело переживать наслаждение снова и снова. Похмельное божественное опьянение до сих пор не прошло и все еще накатывало волнами. Тактильные ощущения: губы, касания, распирающий внутренность член… Если б я умерла в тот момент под Тимом, была бы самой счастливой покойницей.
И мне хотелось плакать…
Я столько трудилась над собой, чтобы мне стала доступна эта сторона жизни — а теперь должна от всего отказаться?
Как?
Тим и Линь — оба родные, оба нужные. Когда вспоминаю сильные руки Тима, сжимающие тело в объятиях, его горячие губы, сладкий член, обтянутый нежной кожей, внутри все переворачивается, с Тимом я как за каменной стеной — он моя опора, моя защита, мой мирок, в котором я могла спрятаться и не быть одинокой. Но стоит заметить, как Линь косится взглядом в сторону какой-нибудь дамочки, начинаются муки дикой ревности. Хочется заставить подлеца страдать, как страдала я, причинить такую боль, чтобы бился головой о стену. Он постоянно в моих мыслях, а если нечаяно столкнулись, жар пробирает до кончиков волос и каждое прикосновение — незабываемо, как будто между нами проскакивают электрические разряды.
Я долго не понимала, что происходит. Да просто мой демон выбрал себе в пару другого демона, и не простого, а козырного. Губа не дура — родовитый демон Линя дремлет где-то под ипостасью оборотня. А моя эльфийская сущность приемлет только Тима. Эльфы вообще сами по себе консервативны, сдержаны, на первом месте — семейные ценности, среди этой расы не так много любителей острых ощущений на пятую точку.
Я не могу быть демоном — это невозможно! Эльф плюс демон — что-то с чем-то.
Как могла моя мать изменить отцу и повесить меня на него? Будь это папа — мама прожужжала бы мне все уши, уж она точно не стала бы скрывать, что я ей не родная. Но, видимо, измена мучила ее, и поэтому она стеснялась меня, а потом рассталась с легкостью. Наверное, испытала облегчение, которое я приняла за радость. Но отец принял меня, и я ни разу не услышала от него упрека. А кем был мой настоящий отец, и знает ли он обо мне? А если знал, почему не помог в трудную минуту, когда я превращалась в безобразное чудовище?
И зачем я обо всем рассказала Линю? Кто тянул за язык?!
Но как скрыть, если Тим целый день валялся в ванной в ипостаси оборотня и едва встал? Красавчик все равно узнал бы.
И сразу драка.
Достали!
День прошел в суете. Люк, Марис и несколько человек, которых старейшины оборотней выбрали им в помощники, не отходили от меня ни на минуту, советуясь даже в тех вопросах, которые могли бы решить сами. Пришлось распределить между ними обязанности, каждому составить инструкцию, чем они должны заниматься в первую очередь. Потом подбирали персонал взамен тех, которых обвинили в измене. Многие работники гостиницы знали, чем занималось начальство, но молчали из страха, боясь потерять работу и оказатся товаром для работорговцев. Менталисты проверили каждого, кому был дан второй шанс. Никого не удерживали, но желающих остаться оказалось много. Потом составляли трудовые договора. Ребята решили, что у каждого, кто будет у них работать, должна быть заинтересованность и право на прибыль.