Вечером, ближе к ужину, пришел господин Ульрих, сообщив, что здесь мы задержимся еще на кое-то время. Он собирался вернуться в этот мир, и сейчас ему хотелось закрепить отношения местных с нашим миром, убедившись, что все идет, как надо. Кроме того, пришли новости: с севера надвигался мощный циклон, перевал и дороги уже замело, прочистить путь через перевал, проложенный по опасным ущельям, обещали только после того, как погода полностью устаканится.
Я испытала облегчение: мы засиделись тут, но к длительному переходу я была не готова. Голова уже не болела, но хотелось убедиться, что все мои навыки и опыт при мне и память вернулась полностью. Мне нужно было время подумать, разобраться в себе. Очень хотелось обо всем рассказать Магистру, но, глядя, с каким оптимизмом он строит планы, язык не повернулся испортить ему настроение. Для него я была непорочной девочкой, и его совсем не радовало, что у нас с Тимом не узаконенные брачными узами отношения, а теперь мне предстояло признаться, что я наполовину демон.
В комнату внезапно ворвался Тим. Походил вокруг стола, нетерпеливо поглядывая на Наставника, не утерпел и спросил напрямую:
— Господин Магистр, вы надолго задержите Мерлин? — глаза горят, волосы взъерошены, нервный.
— Что-то случилось? — Магистр недовольно и недоуменно приподнял бровь.
— Э-э-э, мы собирались напоследок повеселиться, — Тим взглянул на меня и скорчил рожу. — Мы еще прошлым вечером договорились, да, любимая?
Я округлила глаза.
— Когда?
Тим изобразил возмущение.
— Как ты могла забыть? Я все подготовил! — легонько пнул под столом в ногу. — У нас романтическое свидание.
— Тебе прошлой ночи не хватило? — пошутила я. — Тим, хватит романтики, у нас еще столько всего не сделано. И не переживай за меня, с собой я как-нибудь справлюсь.
— Мерлин, ты должна пойти, это важно! — напористо отозвался Тим и нахохлился, как рассерженный воробей. — Я столько всего наготовил!
— Тим…
— Ну, пожааааааааалуйста! — захныкал он, уставившись на меня коронным мимимишным взглядом одновременной щенячьей радости, немого укора и безграничной преданности. Это выражение на его лице могло растопить камень. — Если я расскажу, сюрприз не получится, — пригрозил он. — Обещаю: не понравится — сразу вернемся.
Я сто раз клялась себе не поддаваться на его уловки, но мой амулет молчал. Какое-то время я молча боролась с собой и снова проиграла. Моя решимость остаться безутешной монашкой в недоступной для мужской части населения обители дрогнула.
— Ладно, — согласилась я. — Это далеко?
— Не скажу! — Тим засуетился, собирая теплые вещи и помогая мне одеваться.
Магистр встал, постоял посреди комнаты, заложив руки за спину, наблюдая за нами с легким беспокойством. Он видел, как Тим дрых в ванной. Правда, это было ближе к вечеру, когда Тим выглядел уже получше, но не настолько, чтобы принять его за беззаботного медведя, впавшего в зимнюю спячку. Возможно, он даже подозревал, что у нас не все гладко.
— Тим, мне нужно поговорить о ваших отношениях… На правах опекуна я должен напомнить тебе, что леди Мерлин немного отличается от тех доступных девиц, которые зарабатывают своим телом в гостиницах. Я хочу знать, что у вас происходит и что вы планируете, — напрямую спросил он, решив взять быка за рога.
Тим замялся, повернувшись к нему спиной и досадливо поморщившись.
— Господин Ульрих, это решать не мне, а Мерлин. Вы можете не сомневаться на мой счет, я не пацан, чтобы не ценить то, что имею. У нас все серьезно. Я уже признался вам, что люблю ее — мои чувства искренни и не изменятся, но Мерлин хочет свадьбу, подвенечное платье, чтобы присутствовали ее родители, и я тоже этого хочу. Но в настоящее время это невозможно, поэтому со свадебной церемонией мы решили подождать. Давайте отложим разговор, по крайне мере, на сегодня. Мы, правда... торопимся.