— Вы, леди, знаете правила: у раба не может быть ни денег, ни имущества. Все, что у него есть, теперь принадлежит мне. И пусть не рассчитывает на досрочное освобождение, у меня на него большие планы.
— Но, может быть, поделим деньги между собой? На троих? — расстроилась жиробасина, и я вместе с ней. А я-то раскатал губу.
— Не торопитесь, леди Мерлин. Хорошая одежда и комфорт стоят дорого, очень скоро ваш мешок значительно полегчает. Мы тронемся в путь завтра, после обеда, а сейчас отправимся на рынок. А ты, Линь, возможно, хочешь с кем-то попрощаться? — обратился он ко мне. — Разрешаю потратить вечер на сборы и улаживание дел. Вернешься завтра, не позже двенадцати дня. Ты знаешь, что тебя ждет, если опоздаешь или попробуешь сбежать.
Несмотря на устрашающий вид, мне достался определенно хозяин — святой. Но загадывать наперед поостерегся: за внешней добротой могла скрываться коварная сущность. Я понятия не имел, для чего он меня выкупил, и какую роль отвел в своих планах.
Поживем — увидим…
И пока этот странный тип не передумал, я торопливо покинул гостиницу.
Наша съемная двухкомнатная квартира располагалась на чердаке трехэтажного особняка. Вторую комнату занимал студентик, с которым мы почти не пересекались. Тесная комнатушка с облезлыми стенами и чердачным окном в потолке, зато отдельный вход с крутой лестницей. Небольшой стол, узкая кровать, шкаф, стул и закуток с плитой для приготовления пищи. Душ и удобства — во дворе. Чердак продувался всеми ветрами, но зима в наших краях была мягкой, длилась недолго, так что я привык: ночью холодновато, зато днем не жарко.
Уютная холостяцкая берлога.
Снял сапоги, с наслаждением вытянувшись на жестком матрасе. И сразу провалился во тьму без сновидений, после травмы сны мне снились редко, в основном, кошмары.
Проснулся через пару часов. За окном уже стемнело. Встал, зажег свет. Сел, с ужасом вспомнив всё, что со мной произошло. Взглянул на плечо — в месте татуировки под кожей все еще ощущался дискомфорт.
Десять лет...
Десять долбанных кабальных лет...
Ну, при таком хозяине, скорее всего, сытых. Магистр был не бедный и не скупой, с ним я точно не пропаду, если держаться за спиной. Наконец, всерьез начну восстанавливать магические центры. Высокородному магу не пристало иметь слугу без способностей: вдруг засада — кто прикроет спину?
Вспомнил толстушку, которая поставила целью отравить мое существование. Жизнь сразу показалась до неприличия безобразной. Моя злость поубавилась, но раздражение осталось. Не думать о ней не получалось, она как будто прилипла к мозгам. Если в ближайшее время я не найду способ от нее избавиться, точно свихнусь. Я еще ни о ком столько не думал, и никто мне в душу столько дерьма не навалил. А голос у нее оказался приятный. И раздражающее непривычное для меня воспитание, с которым я не сталкивался. В Академии благородные девицы или презирали нас, босоту, или прыгали в постель, иногда оказываясь развращеннее шлюх из борделей. Впрочем, нашу Академию на задворках Пятого Мира вряд ли можно было считать образцовой, благородством там и не пахло. В основном, дети купцов, чиновников среднего пошиба и местных помещиков, у которых обнаруживались задатки магов. Эта вроде не строила из себя невинность, но прицепиться оказалось действительно не к чему: невинная овечка, всем сердцем мечтающая облегчить мои страдания. Не втрескайся она в меня, может, мы с ней бы поладили.
На кой черт она раздела меня до трусов?
Лапала поди…
Фу!
И на кой ляд Магистр связался с этой жиробасиной?
Вывод напрашивался сам собой: пока нежить занимается ею, всегда есть шанс сделать ноги.
Достал с полки початую бутылку спирта, налил стакан, залпом выпил. Голова слегка закружилась. Спиртное как будто смыло барьер, чувства ударили в голову.
До меня только сейчас начало доходить, в какое дерьмо я вляпался. Если раньше было в сознании, после принятого на грудь достало до души и чувствами выплеснулось наружу. Я бы взвыл, если б это как-то помогло. При воспоминании о нежити, по спине пробежал мерзкий холодок, стало так тошно, как будто траванулся грибами.