— А чем она тебя не устраивает? — скривив губу, адвокат приценился к истице. — Дамочка-то благородных кровей, в свое время с принцем была помолвлена. Какая ни какая, а ей только свистнуть, женихов тьма тьмущая набежит. Таких богатых невест еще поискать. А ты кто — босяк! — он презрительно ухмыльнулся, переведя взгляд на меня. — Копытом он бьет… Если прельщают урановые рудники, туда тебе и дорога, — и неопределенно махнул вперед, указывая направление. — Попутного ветра, а мы тут без тебя обойдемся.
Сострадания ко мне он точно не испытывал.
Я ничего не знал об урановых рудниках. Слышал где-то, что за вредность там как будто спирт и молоко давали вволю. Хотелось бы в это верить. Только вряд ли слушок распускали те, кто хоть раз там бывал. Не припомню, чтобы с каменоломен кто-то вернулся. Представил себя в лохмотьях и в кандалах, с тяжёлой киркой в мозолистых руках — тело изможденно заныло. Отчаяние — не то слово. Ощущение, будто падаешь в пропасть и не за что зацепиться. Одна надежда, что смогу сбежать. Что мне, первый раз спасать свою шкуру? Но вернутся в этот мирок уже вряд ли получится, после побега стану изгоем во всех Семи Мирах. Что-что, а служба оповещения у нас работала, на удивление, быстро.
Это ж надо было так вляпаться.
А Судья, между тем, сменив презрение на заинтересованность, прошелся по мне цепким взглядом.
— Подсудимый, но мы можем прийти к компромиссу, — он внезапно понизил голос, вкрадчиво прищуриваясь. — Ты женишься на опороченный девице Мерлин Энур! — выпалил скороговоркой, как будто через силу.
Звиздец! От неожиданного предложения я слегка опешил. Они что, сговорились?
Какой широкий жест!
Обреченно взглянул на «невесту» за трибуной истца, занимавшую три сидячих места. Она довольно расплылась, засветившись от счастья, согласно кивая мне и с благодарностью посматривая на папашу, а у меня внутри все оборвалось. Я представил, как день за днем, лишенный плотских радостей, угасаю на корню рядом с этим монстром. Худшей участи и придумать нельзя. На миг потеря яиц и части члена, которая полагалась совратителям, показались мне не самым страшным наказанием.
Ох, не зря она на рынке отиралась! Неужто по мою душу?!
За кого они меня принимают?!
Мелькнула мысль, что все подстроил сам Судья. Не зря бармен подливал мне вино за счет заведения, ссылаясь на какую-то благотворительность и загадочно щерясь, а я, в простоте своей…
Мразь продажная, увижу — убью! Да еж мне в зад, я столько оставил денег в этом заведении, что считал хозяина и бармена почти друзьями.
Никому нельзя верить!
— Соглашайся! — елейно поддакнул адвокат.
— Сам женись! — мрачно предложил я. Это ведь не ему крылья подрезают. Если в золотой клетке начну лапками дрыгать, оторвут голову вместе с лапками. Глядя на папашу «невесты», я в этом ни на секунду не усомнился.
— Я уже женат, — с долей зависти вздохнул такой же продажный адвокатишка.
Наверное, я просто не полностью осознал серьезность ситуации или надежда не полностью покинула меня, но в глубине души я отчаянно верил в чудо и не допускал мысли похоронить себя рядом с безобразной тушей, сидевшей напротив и пялившейся на меня заплывшими глазными щелками. Чем я заслужил такое наказание? Неужели меня не вызволить какая-нибудь вдовушка, мечтающая прикупить безгрешного самца для утех? На мгновение вспомнил шальные мысли, что бередили душу по молодости, когда планировал отправиться в зараженные миры наемником — многие занимались там мародерством, сколачивая неплохие состояния, и торговля шла между мирами бойко, и во мне вдруг проснулась какая-то решительность: нет уж, лучше каменоломня, оттуда я, возможно, еще смогу вырваться. Правда, тогда о мертвяках я понятия не имел, сейчас, по своей воле, я бы туда ни за какие калачи не сунулся. Наверно, поумнел с тех пор.