Я явно недооценил пышку. Базарные торговки в подметки ей не годились. Колобок торговался даже за пончики. Коней купила за треть цены, все остальное в половину. Догадалась купить войлочные попоны, обшитые с двух сторон бархатом, проверила подпруги, выбрала уздечки, примерив каждую на лошадь, прощупала крепкое ли плетение, долго придирчиво выбирала седла, дорожные мешки, обращая внимание на удобство и прочность, игнорируя украшения. Нагруженный, как вол, я тащился за нею, как муж-подкаблучник. Дамы, заметив нас, едва взглянув на гордо вышагивающего передо мной колобка, тут же теряли ко мне интерес. И, к концу дня, о нас на рынке, похоже, знали все, узнавая издалека.
Черт, я готов был провалиться сквозь землю.
— Раб я, раб, мы друг другу не пришей кобыле хвост, — демонстрируя печать, тайком от Мерлин оправдывался я перед потенциальными подружками на ночь, — Господин приказал охранять госпожу…
Мерлин не выпускала меня из-под бдительного присмотра. Стоило отойти на шаг, она тут же хватала меня за рукав, ставила перед собой, закрывая телом, как курица-наседка, или еще хуже, начинала прилюдно отчитывать, напоминая, что отвечает за меня головой. Единственный раз, когда она отпустила меня, это купить для нас горячий кофе и забежать отлить в харчевню, прилегающую к рынку.
Вот же дерьма мешок, перспектива провести последнюю в этом уютном и безопасном мире ночь в комнате с Магистром не радовала…
В конце, стоя лицом к лотку с товарами, заметив, что продавец отвлекся, Мерлин легонько толкнула меня в бок.
— Господин Линь, не оборачивайтесь, пожалуйста. Кажется, там четверо вооруженных господ следят за нами. Они преследуют нас весь день, скрывая лица, и я уверена, их привлек не наш изрядно похудевший кошелек. Когда вы отходили купить пирожки и кофе, они ушли за вами, и вернулись, когда вернулись вы.
Ничего более нелепого я не слышал.
Следят? За мной? Кому я нужен? Быть такого не может!
Я недоуменно пожал плечами, скептически усмехнувшись, но все же передал колобку поводья двух лошадей, а третью поставил так, чтобы можно было наблюдать за рыночной площадью из-за крупа. Поправляя подпруги, присмотрелся к покупателям. В конце дня их осталось немного, поэтому тех, кого мне описала Мерлин, заметил быстро, укорив себя, что не обратил на них внимание сразу. Не выделить их в толпе мог только слепой: качки в полном боевом снаряжении, скрытые плащами с капюшонами. Трое подсматривали за нами, скрываясь в тени палаток, но их взгляды были точно направлены на нас, а четвертый делал вид, что рассматривает что-то за четыре лотка от нас, но вполоборота, бросая косые взгляды, очевидно, пытаясь подслушать.
— Вы почти безоружны, господин, нужно вызвать господина Ульриха, — предложила Мерлин. — Он дал мне амулет связи, и я уже умею им пользоваться.
Я смерил взглядом противников — здоровые лбы. Что их могло заинтересовать? Возможно, наши лошади и запасы? Решили, что будет проще украсть, если сначала избавятся от меня? Я ведь даже оружие не взял, оставив его в гостинице. Рисковать не стоило. Денег у Мерлин и Магистра почти не осталось, на лошадей и снаряжение потратили целое состояние. Не хотелось бы передвигаться по миру с нежитью на какой-нибудь украденной крестьянской кляче, едва переставляющей копыта. Я видел, как быстро умеют преследовать добычу ожившие твари.
— Зови! — мрачно согласился я.
Магистр уже закончил с оформлением пропусков и нашел нас быстро. Заметив его, четверо наших недругов тут же ретировались на безопасное расстояние, но из виду не выпустили.
— Черт, — раздосадовано выругался он, — только их нам сейчас не хватает, — взглянул на меня: — Держись ко мне поближе, если хочешь жить, — взял под уздцы лошадей и направился к рыночным воротам.
Так они что, реально следили за мной?
Подвиснув, я ошеломленно смотрел Магистру вслед, растеряно перебирая в уме, кому я мог насолить. Благонравных девиц старался не портить, замужних дам обходил стороной, ну, если только сами прыгнут в постель, но это не считается. По мере возможности, утешал вдовушек, но, черт возьми, не умирать же им в одиночестве с изнывающими от желания чреслами только потому, что муж исполнил долг, защищая мир от нежити. В крепости существовал негласный закон, по которому выжившие должны были позаботиться о семьях погибших, а лучше взять вдову замуж и позаботится о детях. Я на такое не подписывался, но дух братства поддерживал.