Добровольно — никак.
От одной мысли, что я приложился к этим расплывшимся губам, отвращением сводило челюсть. Опорочить девицу, даже при желании, я не мог, мой член просто не достал бы до ее киски под складками свисающего жира. Ну не метровый же он у меня! Проще задницу опорочить, чем добраться до передка. Впрочем, глядя на огромные караваи, свисающие со стула, которые сложно было назвать ягодицами, я сомневался даже в этом.
Господи, в кого такое чудище уродилось? Да будь она хоть на каплюшечку на своего папашку похожа… Что ж ее так раскормили-то? Жрет, поди, не переставая…
— Папа! — грудным голосом взревела истица, грузно уперевшись в стол. — Остановите расправу, не берите грех на душу! Я нашла его бесчувственным в нашем саду! Меня казните!
— Вот-вот! — горячо поддержал я.
— То есть, ты забрался в имение с целью устроить покушение на лицо, состоящее при государственной службе? — насмешливо подловил меня Судья на ровном месте, глядя с судейской трибуны с неприязнью, как на букашку, застрявшую в паутине. — А ты в курсе, молодой человек, что за такое преступление полагается немедленная смерть? Я могу приказать отрубить твою голову прямо здесь и сейчас.
Черт, я прикусил язык.
— На невольничий рынок его, — с безразличием палача, Судья небрежно махнул стражникам. — Уберите с глаз моих это отребье. Немедленно, пока я не передумал!
Меня скрутили, заломили руки и потащили на рыночную площадь. Я и охнуть не успел, как оказался за массивной дубовой дверью судебной залы, где в одночасье решилась моя судьба.
Глава 2
— Льюир, я бы мог помочь твоей дочери, но моя миссия выполнена: я нашел, что искал, — ответил гость на просьбу отца, которую я прослушала. — Во Втором Мире меня ждет император, я не могу здесь надолго задерживаться. Если я нарушу условия сделки, лишусь доброго имени в Семи Мирах.
Я приникла к дверному косяку еще плотнее: речь определённо шла обо мне. И причина мне известна: от меня отказались все целители. Казалось, на выздоровление надежды нет, но, когда отец получил известие о приезде госте, воспрял духом. Он возлагал на него большие надежды. Сказал, что лучше него никто не разбирается в проблемах, подобных моей.
Сердце бешено колотилось в груди — решалась моя незавидная судьба.
— Ульрих, прошу тебя... — сквозь щель я видела, как отец упал перед страшным на вид Магистром на колени. Лицо знаменитого мага и его голова без единого признака растительности были украшены неизлечимыми шрамами и татуировками, и сам он внушал безотчетный страх. В нем чувствовалась скрытая мощь, которая заставляет людей повиноваться. Мне хватило одного взгляда понять, что он вампир, который прячет свою сущность. При дворе императора вампиры выполняли самые секретные и ответственные поручения.
— Прости, друг, потом, когда-нибудь, прости... — гость растеряно похлопывал отца по плечу.
— Назови мне хотя бы причину! — взмолился отец, хватаясь за брючину гостя.
— Думаю, это запертая внутри магия, других предпосылок не вижу.
— Как? — отец отпустил Магистра, растеряно уставившись в пол. — Но все маги в один голос утверждали, что магического потенциала у неё нет! — горестно возразил он.
— Мало ли что они утверждают… — Магистр презрительно скривился. — Эти недомаги не видят дальше собственного носа. Но, если даже открыть чакры, лечение будет долгим. Потребуется несколько сеансов инициации, чтобы исправить ошибки прежней. И стоит ей сорваться, лечение придется начинать заново… Послушай, ты же знаешь, я не бросаю слов на ветер… И встань ты, ради Бога, с коленей, ты ставишь меня в неловкое положение. Разве ж я не хочу тебе помочь? — Магистр заставил отца встать, поднимая его за локоть. — Обещаю, как только я выполню долг, я вернусь.
— Клянешься? — с надеждой спросил отец. — Еще год — два, и я не смогу найти ей достойного мужа.
Я облилась кровью: этот гордый, неподкупный, справедливый человек, доказывая силу своей отцовской любви, встал ради меня на колени! У нас были с отцом недопонимания, характер у меня тоже не подарок, но сейчас я простила ему все.