Меня взял под свое крыло друг-сосед, который был старше лет на пять. У него тоже не было родителей, только тетка. Когда мне исполнилось десять, а ему пятнадцать, тетка вышвырнула нас, как переросших котят.
Нет, мы иногда забегали переночевать, но там нам были не рады. Ее новый муж был до ужаса ревнив и жарил ее, как драную кошку, а после мог разукрасить так, что лицо не узнать. А она, по какой-то причине, безропотно сносила побои и унижения, и ни разу не пожаловалась.
А мы могли бы…
Соседи — а может она сама, когда Тимоха чуток придушил ее сожителя и тот наложил в штаны — донесли на нас в службу спасения беспризорников. Нас, и еще несколько таких же лоботрясов, поймали и спровадили в училище закрытого типа, чтобы не было возможности досаждать гражданам и гражданкам, лишая их сельхозпродукции. Там нам прививали светлое, вечное, доброе, учили строгать, пилить, сверлить, чистить зубы, стирать трусы и носки. В общем, готовили к тому, чтобы однажды мы смогли двинуть цивилизацию в светлое будущее. Не так, чтобы очень старались, но делали вид. Мы тоже делали вид, что верим и принимаем заботу близко к сердцу. Дыры в заборе из колючей проволоки умельцы прорезали еще до нас, поэтому никто из нас по свободе не тосковал.
На магии в училище были повернуты все, все пробовали свои силы, но на нашем курсе, из пятнадцати человек, фокусы с огненными шарами получались только у нас троих — нас троих и забрали в Академию.
Вообще-то, там было не так плохо, чтобы жаловаться…
Мне нравилась моя жизнь, какой бы она ни была, и я не хотел себе другую. Я всегда был свободен и не осознавал, насколько счастлив. Озарение накрыло меня этой ночью. В Академии нам преподавали историю: немногие императоры умирали естественной смертью, а если быть точнее, единицы. Ничего хорошего в том, чтобы ждать, когда приближенные подсыплют яд, я не видел. А еще как представил, что весь мир будет смотреть мне в рот и ждать какие-то умные мысли…
Дебилом, блять, надо быть, чтобы желать себе трон.
Не-не, не мое это.
И вот с такими мрачными мыслями я заснул.
— А даме десяти минут хватит? — скептически хмыкнул я. — Она вчера себе столько барахла накупила, мы до обеда не успеем выехать.
— Тебя тоже не обидела… — поддел он меня. — Леди Мерлин уже внизу. Она встала час назад, чтобы упаковать дорожные сумки.
Магистр вышел, демонстративно-шумно хлопнув дверью.
Опять вывел его из себя. Что я за раб, если постоянно нервирую хозяина? Но мне это начинало нравиться. Особенно, в свете того, что я тут по его вине. Наверное, я мог уже не считать себя рабом. Не многовато ли чести, если простолюдину, пусть с титулом, будет прислуживать принц целого мира? Харя не треснет?
Самое неприятное во всем этом то, что моя жажда мщения оказалась беспочвенной, Мерлин в ту ночь действительно пыталась меня спасти.
И как теперь с этим жить?
Я привык и не мыслю себя без камней за пазухой в ее огород.
За ночь злость на нее прошла. Я поставил себя на ее место: вышла подышать, а там мужик ничейный валяется. Если б нашел у себя бесчувственную женщину, я бы тоже подобрал. Надо ж разобраться, чего она приперлась. А Мерлин уже тогда была от меня без ума, хоть старается не показывать. Не зря отиралась на рынке, дефилируя мимо — туда-сюда, туда-сюда. Она, конечно, обрадовалась. Ну, и раздела меня точно с глубоким смыслом.
Интересно, чего она во мне нашла?
Тоже мне, конспиратор…
Черт, опять меня занесло!
Вскочил, умылся, почистил зубы, оделся, вооружился, спустился в столовую. Готовые Магистр и Мерлин уже позавтракали. Мерлин пыталась запихнуть в дорожный мешок завёрнутые в полотенце пироги, Магистр заливал в термосы горячий кофе и рассчитывался с трактирщиком за стол и комнаты. Мой завтрак стоял на столе: сырники со сметаной, колбаски, пряники и крепкий кофе со сливками.
Вышли еще затемно, даже звезды не погасли. Оседланные лошади ждали возле конюшни. Проверили крепления, подпруги, вскочили в седла и двинулись в путь.
Мерлин неплохо держалась в седле. Корпус вперед, одна рука висит в воздухе, помогая удерживать равновесие, вторая придерживает практически свободные поводья. Лошадь повинуется легкой натяжке. Отличный наездник, уж получше, чем я. Ну да, в замке Судьи, скорее всего, самые лучшие скакуны, оттого и разбирается. Скорее всего, ездила верхом с детства. И коняшек выбрала послушных, мне на своего грех жаловаться — идет легко, а наездник я никакой, я на них только в Академии чуток покатался.