— Клянусь! — Магистр по-доброму засмеялся. — Лучше принеси-ка мне вина! Я ведь знаю, ни в одном из миров нет лучше того, что делают на твоих виноградниках. Скоро, я вернусь очень скоро. Император Валериан обещал мне столько денег, что наконец-то я смогу возродить Эргонскую Академию. Так что я буду рядом, а твоя дочь, если пожелает, станет мой ученицей — и это стоит отметить!
— Я лично спущусь в винный погреб и выберу лучшее, — клятвенно заверил отец, направляясь к двери.
Я отскочила и как можно тише торопливо протопала во двор. «Тише» с моим весом было не так просто.
Лицо от услышанного горело, будто от огня, сердце стучало, ударяясь в виски.
На выходе, где ждали служанки, остановилась.
Я — маг?
Нет-нет, быть этого не может…
Двадцать пять лет прошло с тех пор, как прорицатели предсказали, что однажды я стану величайшим магом, прославив имя в Семи Мирах. Пока была ребенком, верила, но время шло — и никакая магия во мне не проснулась. Сколько слез пролито, сколько отчаяния выстрадано, сколько боли прочитала в глазах отца, не сосчитать. Вместо мага я стала объектом насмешек для всего города. А сколько раз мне хотелось умереть, чтобы покончить со всеми муками разом, и останавливалась, представляя огромный неподъемный гроб, который едва ли смогут поднять четверо мужчин. Самое смешное, я совсем не чувствовала себя тем, что отражалось в зеркале. Да, одежду портным приходилось шить на заказ, преподаватели приходили к нам на дом, братец и сестра смотрели на меня, как на чудовище, мать отворачивалась, ни разу не поговорив со мной по душам, ни разу не погладив и не прижав к себе, будто мы были с ней чужие, но внутри я не чувствовала дискомфорта. Иногда мне хотелось танцевать, скакать на лошади, заниматься боевыми искусствами, и я занималась, не позволяя себе опустить руки. Конечно, тайком, пока никто не видит, в замке для слуг я была объектом насмешек. И от верховой езды пришлось отказаться, я была слишком тяжелой для лошадей, но в душе я оставалась все той же девочкой, мечтающая о счастье с любимым человеком, как шестнадцать лет назад, когда болезнь только-только проявилась.
И он у меня был…
Он подрабатывал на рынке рубщиком мяса, и я не променяла бы его ни на какого, даже самого взыскательного и богатого лорда или принца. Он был моей жизнью, моим светом, моей сокровенной тайной. Глядя на него украдкой, я представляла себя самой красивой невестой в подвенечном голубом платье, под цвет моих глаз, с букетом любимых синих незабудок, и там, в моих мечтах, он безумно меня любил.
Боже, какой же он был красавчик! Я частенько ходила со служанками на рынок к мясной лавке, чтобы полюбоваться на него. Открытый лоб, темно-серые глаза, темные брови, копна небрежно уложенных коротких волос с откинутой челкой, нос с едва заметной горбинкой, полные чувственные губы, зубы цвета молочного жемчуга. Когда он улыбался, мир начинал играть всеми красками. Я стояла, замерев от восхищения, глядя, как он машет топором, разрубая туши с одного удара, и как мышцы перекатываются под загорелой кожей, по лбу бисером катился пот, а потом, как сильные руки ловко сортируют куски мясной вырезки, выкладывая на прилавок. И не я одна, женщины бесстыдно вились возле лавки, надевая лучшие наряды, шушукались, строили ему глазки, заигрывали, а он загадочно улыбался в ответ, и я представляла себя на их месте.
Я так и не смогла набраться смелости, чтобы подойти и заговорить.
А так хотелось дотронуться до него, хоть разок! Слизать с него бисер пота, пощупать бицепсы, провести пальцем по кубикам пресса…
От таких шальных мыслей голова начинала кружится, а все мое тело как будто сходило с ума. И что самое удивительное, это была любовь с первого взгляда, мое тело не реагировало так больше ни на кого другого, для меня как будто не существовало других мужчин. Моя любовь была сродни сумасшествию. Я полюбила его еще до того, как увидела, просто однажды почувствовала его рядом с собой.
Однажды я даже послала доверенного человека узнать, где он, как он, с кем он. Жил небогато, снимал квартирку неподалеку от площади, и женщин у него было много. Приводил к себе редко, но часто ночевал у них. В общем, утешительных новостей слуга не принес, а весть о том, что я посылала его следить за мужчиной, в замке стала известна всем. Скорее всего, благодаря моей сестрице, с которой мы не ладили. Для матушки, брата и сестрицы я была позором семьи, и только отец относился ко мне с искренней теплотой и отцовской любовью.