— А вы почему не женитесь? — взглянула она на меня и чуток покраснела. — Скачете с одной на другую, как кролик. Не боитесь, что однажды бастарды выстроятся за троном в очередь?
— Я ж не пацан, предохраняюсь…
Ясно, не разлюбила еще меня. Несет какую-то пургу про свою избранность. Мечтает, поди, по ночам, как я к ногам падаю, придумывает роман со счастливым концом.
Приятно, но не стоил я того.
— И не кролик я… Могу так отодрать, наутро не встанет.
Я что, смутился?
— Я не хотела вас задеть, — она торопливо закрыла тему.
— Тебе сколько лет? — мне стало интересно: дурость по молодости или врожденная? Чем там Магистр мозги забил: сообщил ей об избранности, или нет еще?
— Двадцать… пять, — уставилась в пол и покраснела.
Понятно…
По меркам Пятого Мира, лет пять, как старая дева. Еще и девственница. Но надежда на то, что поумнеет, пока есть. Просто умных книжек начиталась, а жизни не видела. В целом, я был не против ее присутствия: готовила, подшивала, стирала, подлечивала — что бы мы без нее делали? Но, как представил, сколько нам придется бегать от нежити, которая бесновалась внизу, жалко ее становилось. Правда, жалко, убьют ведь. Ну не бабское это дело с нежитью воевать.
Что-то я добр к ней сегодня…
— Дельный совет: как похудеешь, устройся в крепость. Вакансии тут всегда есть. Лучше в лечебницу — у тебя хорошо получается. А женихов тут… — обвел рукой достойных мужей, развлекающихся с нежитью. — Да у тебя отбоя не будет, особенно, когда узнают, чья ты дочка. А благородного офицерья тут, как мух на навозной куче, вся знать, которой наследство не досталось, — подсказал я. — Уж поверь, на руках будут носить, не то что я… — и запнулся, вспомнив, что я как бы уже не голодранец, а тоже завидный жених.
Черт, ляпнул, и самому неприятно. Мерлин была достойна нормального мужика, а ради какого-то козла и худеть не стоило. То ли прикипел я к ней, то ли зауважал, но от мысли, что какой-то хлыщ возьмет ее замуж из-за приданного, показалась до неприличия поганой.
— Ваше… Господин Линь, почему вы стараетесь все время меня оскорбить? — возмутилась она. Дрожь из голоса исчезла. Иногда она умела становиться железобетонной.
Развернулась к стоявшему неподалеку бойцу.
— Дайте мне лук и стрелу, — попросила и, не дожидаясь, выдернула оружие из рук, оттолкнув. И тут же спохватилась, смутившись: — Простите… Я хочу попробовать, а то пара бестолковых мужчин не доверяют мне даже кинжал. Надеюсь, вы не против?
Тот неопределенно пожал плечами, слегка опешив от ее решительной наглости.
— Берите… — запоздало разрешил он и предостерег, дернувшись в ее сторону: — Не пораньтесь!
Мерлин обернулась ко мне, сверкнув гневно глазищами.
— Сколько слез пролито, сколько раз с жизнью пыталась покончить… Ты обо мне ничего не знаешь! — перешла она на «ты». — И о жизни, откуда тебе знать, если живешь одним днем!
М-да, глаза у нее были не от мира сего. Никогда в жизни не видел таких завораживающе ясных голубых глаз. Если раньше они мне казались просто голубыми, то после того, как в ней пробудилась магия, глаза начали сиять. Словно блики солнца на водной глади. Даже не по себе становилось, особенно, когда она произносила заклинания, и свет рвался наружу вместе с ее магией.
— Значит, вы считаете, человек не может изменить мир? Но разве он не изменился, когда маги открыли порталы и призвали на службу этих уважаемых летучих горгулий? — гневно, сузив глазки, ткнула она пальцем в пролетающего всадника. — А тот, кто создал первую нежить, разве не изменил мир? Вы можете в себя не верить, но вы не в праве запретить верить другим.
Она решительно подошла к краю стены. Выпустила немного магического огня, проведя ладонью по стреле, наполнив ее светом и заставив наконечник и древко светиться. Приложила к тетиве, натянув до упора. Прицелилась и выстрелила, поразив одного из зомби внизу прямо в грудь.