— Магистр, я уже не боюсь… — как же мне хотелось разрыдаться, уткнувшись в его грудь! — Я обещала вам, что вы не пожалеете, если возьмете меня с собой. С этого дня я буду тренироваться с еще большим усердием, вот увидите!
— Нужно непременно послать весточку отцу, — растрогался Магистр и сухо приказал Линю: — Забери лошадей и приведи к комендантской башне, мы будем ждать тебя там. Времени в обрез, люди нужны здесь.
Мы спустились, Линь остался.
— Господин Ульрих, вы не должны делать между нами различие, поскольку мы оба ваши ученики, — тон голоса, с которым Магистр обратился к Линю, показался мне грубым, он явно перебарщивал. — Если мы провинились — ругайте, если сделали лучше, чем обычно — хвалите, но я чувствую себя виноватой, когда вы незаслуженно обижаете Линя. Вы знаете, он защищал меня. Пусть он раб, но раб по нашей вине. Он не делал того, в чем его обвинили, и принцем он быть не собирался. Я ведь действительно вас задержала. Не будь меня, вы уже доставили бы его во дворец. И он это чувствует, пытаясь отыграться на мне, когда вас нет.
— И что бы император стал с ним делать? — Магистр, помогая мне спуститься по лестнице, поддерживая за локоть, с сожалением вздохнул. — Мы задержались как раз потому, что Линь должен осознать свое предназначение и подготовиться к нему, избавившись от гонора и амбиций. Разве он не обижал тебя, пока я отсутствовал? Я вижу дорожки слез на твоих щеках. Он не умеет ценить бескорыстных людей, которым ничего от него не нужно. Разве можно допустить на трон того, кто соберет вокруг себя беспринципный и продажный сброд из мошенников и разбойников, с которыми ему будет комфортнее?
— Он просто не верит в людей.
— Возможно… И я более, кто либо, переживаю за него. Ведь я знал его мать, знаю его дедушку, который все это время оплакивал дочь и внука. А если я позволю ему думать, что питаю к нему какие-то чувства — он сядет мне на шею.
— Вот как… — я была потрясена его признанием. — Тогда почему не сказать ему об этом? Он ведь ничего не знает о родственниках.
— Он еще не готов, еще не время.
— И все же, я настаиваю, не обижайте его напрасно, — твердо потребовала я. — Он был лишен родительской ласки и опеки, разве мы вправе ставить ему в вину дурное воспитание? Пусть он ненавидит меня, я согласна стать отдушиной, куда он сможет выплеснуть негатив, а вы должны стать ему отцом, которого он не знал. Только так, объединившись, мы сможем стать ему ближе и подать пример. Мне кажется, на свете нет ни единой живой души, которой бы он доверял и которую бы любил, а у нас есть шанс стать его семьей.
— Не доверяйте ему, леди, — с чувством покачал господин Ульрих головой, осуждая меня. — Вы еще слишком молоды и неопытны, и совсем не разбираетесь в мужчинах. Думаете, Линь нуждается в нашем понимании? Да он растоптал столько душ, что ими можно выстлать дорогу отсюда до Второго Мира. Он не способен жертвовать собой. Вы обожжетесь, если откроете ему сердце. Я не желаю, чтобы вы предали его, но для этого не обязательно становиться частью его жизни. Оставайтесь другом и, если найдется человек, который полюбит вас всем сердцем, не цепляйтесь за Линя, позвольте стать себе счастливой, и тогда, возможно, вы станете для него примером, а быть может, он даже поймет, какое сокровище потерял.
— Я запомню ваши наставления, Магистр, только кто же меня полюбит? — вздохнула я.
Я тоже была уверена, что стоит кому-то обратить на меня внимание, красавчик еще как мной заинтересуется, но где взять мужчину, который бы превзошел его и полюбил меня?
Увы!
— Леди Мерлин, я не встречал более чистой и невинной души, чем ваша. Для огромного числа людей не важно, как выглядит человек, дракон ли он, демон ли, или горный гоблин — такие люди смотрят сердцем. Поверьте, если вы не позволите ранить себя недостойному, такой человек непременно найдется. Пойдемте, комендант ждет нас. Он выведет нас из крепости и доставит письмо вашему отцу.
Мы проследовали к одной из башен, высеченной в скале. Там нас ждали. Комендант предложил разделить походный обед, а после нам завязали глаза и куда-то повели.
Прошло немало времени, прежде чем с нас сняли повязки. Мы стояли среди скал, с моря дул холодный соленый ветер. Наверное, здесь была ранняя осень. Трава среди камней пожухла, лес вдали окрасился легким багрянцем и желтизной. Небо оставалось затянутое низкими серыми облаками.