— Ну, от убийц, посланных по твою душу, мы на какое-то время оторвались, — ворчливо ответил он, проворачивая острие кинжала в прочной коже. — Наш путь лежит вдоль побережья. Отойдем подальше — здесь еще много отбившейся нежити отирается, к ночи найдем безопасное место для ночлега, солнце скоро сядет.
Да, пора бы, в этом мире светило катилось к закату.
— До Эргона доберемся за пару недель. Там нас никто искать не догадается. Зиму проведем там, а после морозов, ближе к весне, переберемся через перевал, и через три недели будем у портала. Если, конечно, не случиться ничего непредвиденного.
— А поближе нельзя найти местечко? — я понятия не имел, где этот Эргон находится, но дорога вела в другую сторону. — Вы хоть представляете, сколько здесь снега наметает? — решил я сообщить ему. — Гостиниц кот наплакал: по дороге наши лошадки или с голоду сдохнут, или копыта от холода отбросят.
— Хватит спорить! — одернул меня. — В Эргоне вы проведете время с пользой, а в другом месте придется отбиваться от нежити и убийц. Месяца через два император пустит слух, что мы добрались до дворца. Надеюсь, услышав новость, наши враги потеряют бдительность или их количество поубавится.
Я хмуро глянул вдаль, на полосу леса, который начинался за каменными завалами какой-то древней монументальной постройки или даже города, с рядом высоких столбов, похожих на колонны, тянувшихся по краю насыпи вдоль берега.
— Плохо вы знаете нашего брата… Уж если что-то светит и греет, до последнего будем землю рыть… А деньжищи хрен из ума выставишь. Ну, на север, так на север… — пробубнил согласно. — Значит, поживу еще, — не мне указывать хозяину, что ему делать.
Интересно, законы Пятого Мира во Втором имеют силу? У меня есть свидетель, что он сжульничал: Мерлин слишком честна, чтобы солгать на суде. Может, куда-то можно подать апелляцию, или я так и буду рабом до конца срока?
Подчистив территорию от крупных населенных пунктов, мертвяки свалили в сытые места, поближе к крепости. Там всегда можно было подкараулить хлебосольный обоз, закусить сброшенными со стены бойцами или своими же героями, которые не подлежали восстановлению. Больших скоплений нежити мы не встретили, но одичавших и отбившихся от стаи зомбаков в окрестностях бродило предостаточно. Бегали зомби не быстрее человека, запашок — простуженный нос за версту учует. Звери им в зубы не давались, и оттого нежити были голодные и злые. Некоторые тупо ждали, когда еда сама их найдёт, притворяясь мертвыми. В одном месте подобие нашего варана, только в теплой шкуре, пытался сожрать мертвяка, который мертвой хваткой вцепился в его лапу зубами, в другом — парочка мертвяков, отбив добычу у хищников, доедали растерзанного оленя, а местные хищники, похожие на больших кошек, кружили неподалеку, обижено завывая, в третьем, с переменным успехом, мертвяки дрались с медведем, который с удовольствием задрал и тут же сожрал обоих.
Слава богам, звери не заражались. Тот, кто создал смертоносную бациллу, ориентировал ее на людей. Возможно, то были происки пожирателей или эксперимент гениального некроманта, который пытался воскресить любимую и не справился с мертвяком. Оставалось только гадать, откуда взялась эта продвинутая нежить — секрет бациллы канул в лету с его создателем. Но после того, как я воочию увидел, как рождаются заклятия, я отчетливо представил рождение первой нежити и поверил, что, в дополнение к богиням Стихий, богиня Смерти существует, как самостоятельная единица. Только она могла вдохновить гения на создание подобной мерзости, уничтожившей три мира. И решительно не понимал, почему некромантов многие считали ее слугами. Как раз наоборот: честные некроманты боролись с нежитью, не жалея живота своего, а сколько наших погибло — боги сбились со счета.
По ночам спали по очереди — и в темноте меч Мерлин не только светился при приближении нежити, но еще менял интенсивность свечения в зависимости от количества мертвяков. Хоть луны здесь светили ярко, а их тут было шесть штук, нежити умели подкрадываться, а на пламя костра слетались, как мухи на варенье.
И немало подивил тот факт, что Магистр видел в ночи не хуже, чем днем, да и нюх у него был исключительный. Он вскакивал раньше, чем начинал светиться меч.