Люди здесь жили.
За две недели мы проехали через несколько деревень, обнесенных частоколом из угура — негорючее, очень крепкое дерево. В каждом дворе имелись натасканные на нежить животные, похожие на собак, но с исключительным нюхом, в каждом доме — бункер с подземным выходом за пределами селения. Против коллективного нападения был другой, весьма оригинальный и эффективный способ: жители строили крепкие вместительные сараи, в которые заманивали мертвяков на кровь и наживку, кто-то один даже оставался в подвале, чтобы уж наверняка, и когда зомбаки набивались в сарай, пытаясь добраться до человека, тот уходил через подземный ход, дверь автоматически запиралась — и все здание с дровишками внутри загоралось вместе с нежитью.
Метод оказался действенным и малозатратным, за лето нежитей вокруг почти не оставалось, но, по словам тех, с кем удалось пообщаться, весной приходилось начинать все сначала — мертвяки возвращались: где-то определенно был источник пополнения боеспособных единиц. И чем больше населения, тем больше шанса привлечь трансформированную продвинутую нежить во главе с пожирателем. А эти, как правило, в ловушки не совались. Поэтому обезлюдевших деревень было не мало — война шла не на жизнь, а на смерть.
К счастью, в подтверждение моей гипотезы, пожирателей мало интересовали малочисленные деревеньки, да еще с отсутствующими магами. Или так было ими задумано, чтобы люди плодились и размножались. Некоторые о пожирателях только слышали, ни разу с ними не столкнувшись.
Ехали быстро, не отвлекаясь на боевую и магическую подготовку. Вставали рано, ложились поздно. На этот раз Магистр торопился, и мы успели добраться до города за десять дней. Добрались без приключений, если не брать в расчет с сотню нежитей, с десяток разбойников, парочку пастушек, двух подстреленных кабанчиков. В одной из последних деревень под завязку затарились овсом и продуктами.
По безлюдному Эргону шли пешком, ведя нагруженных мешками лошадей под уздцы — для нас самих места не осталось.
Огромный когда-то город встретил руинами домов, затянутых лианами, а остовы иных зданий, поражая воображение, возносились к небу на много этажей. Повсюду путь перегораживали бесхозные железные машины, в большинстве своем разобранные на металлолом, под ногами хрустели выбеленные дождями скелеты и черепа. И немного удивились, когда в центре обнаружили несколько улиц из отстроенных заново зданий. Малоэтажные и больше похожие на укрепления. Впрочем, эти накрепко заколоченные дома выглядели так же мрачно, напоминая о бесконечной войне с превосходящим противником, который ни в чем человеческом не нуждался.
Нельзя сказать, что город был необитаем: редкие жители, мародеры, копатели и забредшая нежить. И все приветливые. Искатели сокровищ, железа и прочего хлама охотно выставляли добычу на продажу, горожане ждали новости и тоже пытались всучить хлам, а медлительные нежити, вперив мутный взгляд с расплывшимися зрачками, радостно щерили до ушей видоизменившиеся клыкастые рыла и распахивали дружеские объятия нездорово скрюченных рук, напрашиваясь на объятия.
В последнее время ими занималась Мерлин. Мы решили дать ей возможность попривыкнуть к мертвякам и оружию. Завидев кучкующихся зомби с нездоровой походкой, она тоже со всей дури бросалась к ним, с победным кличем и шашкой наголо, рубая как заправский мясник, шинкуя тушки по всем правилам мясницкого искусства, а нам оставалось поджарить эти бренные подгнившие останки.
У Мерлин с магией по-прежнему были проблемы: она начинала их лечить. Зомбаки верещали, а потом таяли, оставляя после себя слизистые лужи. Видимо, бацилла полностью уничтожала плоть, лечить там было нечего. Но обращаться с мечом у нее получалось с каждым разом ловчее, и будь она защитником крепости, ей бы выдали с десяток медалей.
В такие минуты я начинал чувствовать, что отношусь к ней предвзято. Когда этот колобок катился впереди, и ошметки нежитей разлетались в стороны, не получалось не залюбоваться, но жалости не испытывал — на муки бродяжничества подписалась добровольно, а посему на поблажки не имела морального права.
Неприятно только, что мой член как-то неправильно начал на нее реагировать, приподнимаясь все выше и выше. На безрыбье и рак — рыба, но, глядя на ее сверхпышные формы, лишить ее девственности я был еще не готов.
Хотя, возможно, уже рискнул бы обнять в области талии…