— И какая корысть заставила красну девицу выскочить замуж за дряхлого старика? — я смирился с потерей родственников, но теперь знал, что кошмары, которые мне снились, имели основание: вопли, пальба, взрывы, кровища, ошметки чьих-то тел… Но я вдруг начал видеть лица, и, возможно, какое-то из них принадлежало моей матери, поэтому в последнее время настраивал себя досмотреть кошмар до конца. Пока это плохо получалось. Сейчас мне было интересно узнать, какая она была. Увы, портрет Магистр не захватил, но сказал, что сходство между нами есть.
— Святые угодники, да разве потомок верховных демонов и ледяного дракона может выглядеть стариком? — рассмеялся Магистр.
— Значит, я наполовину оборотень, на половину демон и дракон? А где мои ипостаси?! — я подавился куском мяса. При нашей суровой жизни — божья яичница иметь крылья или обращаться в животное. Я всегда завидовал багам, которых ипостась делала избранным. А стать правителем крутых альфачей обычному человеческому задроту, не имеющему никакой ипостаси — просто смешно.
— К их принятию детей готовят с рождения. Ипостась — духовная вершина слияния со всем сущим. Иногда ее теряют даже те, кто был проклят кланом и порвал с ним связь. Все люди — потомки древних рас, но в третьем — пятом поколении генетическая память об этом стирается.
— Так я вроде не в пятом поколении родился, — нахрена он тогда рассказал, чтобы я слезой утерся?!
— Думаешь, так просто перевоплотиться? Этому учат с детства, инициируют, заставляют жить в новом теле, чтобы сделать своим эго. Есть и другая сложность… — он отрезал от тушки кусок мяса, попробовал на вкус. — В тебе столько крови намешено, сам черт не разберет. Ты вроде больше оборотень, но ипостась демона доминирует над ним, а разбудить дракона — надо принять его в утробе матери. Она редко просыпается по отцовской линии. Я и твой брат надеемся только, что символы власти истинного императора пробудят хоть одну из них.
— То есть, багом мне не стать? — искренне посочувствовал я себе.
— Боюсь, поздно, — он в сомнении покачал головой. — Я возлагал большие надежды на твоего деда, но в каком из миров его искать… После того, как он ушел за твоей матерью, я ничего о нем не слышал.
Я поворошил угли костра, пытаясь смириться с утратой своей полноценности. И это было непросто, как будто отрубили ногу. Обидно.
Нашел-таки слабое место.
— А что родители?
— Любовь между ними была искренней. Нежная, искренняя — она стала для него путеводной звездой, я раньше не видел его таким счастливым. Но любви недостаточно, чтобы стать сильной королевой. Старая умела держать в руках правящую знать и людей, которые ей служили. Ее даже из дворца не смогли выставить, так и строила козни до конца.
— Теперь вы хотите, чтоб она за меня взялась? — ухмыльнулся я.
— Новый император сразу казнил ее — это ведь она отравила и его, и старого императора. Он, как и ты, не рвался к трону, хотя человек он решительный и суровый. Чуть что — голова с плеч. А по-другому нельзя: горе в Семи Мирах, а кто-то знай интриги плетет. И тебе придется отправлять врагов на плаху. Коррупция, стяжательство, предательство — многоголовые гидры: срубил одну башку, а на ее месте выросло десять. И тут я с ним согласен — лучше перестраховаться: праведник прощение и утешение от богов получит, а интриган много кровушки выпьет и мерзостей натворит. Но пока нет наследника, положение его остается шатким, — Магистр уставился в пространство, загадочно улыбаясь. — Его вторая ипостась — верховный демон. Огромный бронированный рогатый демон с горящими глазами и сильными крыльями. Внушает. Таких демонов по пальцам можно пересчитать.
— Ща, расплачусь, — покоробило меня.
Иногда я удивлялся ему. Он так легко оправдал жестокость, хотя сам по себе был мягкий и щедрый. Постоянно разбазаривал наши припасы на нищих, которые в этом мире были обычным делом. Я никогда не был уверен, дотащим ли мы добычу до Академии. Рядом лес, грибы, орехи, вкусные лягушки, размером с небольшую курицу, с нежнейшим мясом, но после очередного благотворительного акта, собирать орехи и ловить лягушек приходилось нам с Мерлин. И вдруг призывает рубить головы. Или меня взять: подставил так, что не получается относиться к нему без неприязни, которая прет из всех щелей, стоит ему слегка на меня надавить, и я ничего не могу с этим поделать. Мог бы просто объяснить по-человечески, что пришел по мою душу и без меня никак, но он купил меня, как домашнюю скотину, не оставив мне выбора.