— Так, — Мерлин задумчиво уставилась на пакеты, потом перевела взгляд на меня. — Нужно купить вам, господин Линь, меховую шапку, иначе на таком морозе у вас снова заболят уши.
— Если деньги жгут руки, выдала бы мне пару серебряных, — обижено подсказал я.
Моя заначка была давно спущена на баб, и временами я себя казнил за расточительство, но потребность в женских ласках у меня проснулась в переходном возрасте, и с тех пор я не мог не думать о бабах. Без этого я начинал чувствовать какую-то ущербность. Все начинало раздражать, хотелось все бросить, а после полноценного секса мой организм и душевное равновесие приходили в норму, мир снова становился приятным местом, где я кому-то нужен.
— Чтобы вы потратили их на выпивку и женщин? — расстроился колобок.
Я смолчал.
— Вот, — протянула она мне серебряные монеты, — только не говорите Магистру, он будет сердиться. Но прежде помогите донести сумки. А по дороге купим шапку. Идемте, я видела неподалеку лавку меховых изделий.
Ну, шапка так шапка. Не помешает. С наступлением морозов капюшон с меховой оторочкой уже не спасал, голова реально мерзла.
Я потащился вслед за нею, и мы уже собирались войти, когда я внезапно услышал радостный возглас.
— Линь! Ты!
Обернулся, уставившись на высокого и широкого в плечах мужика в меховой густой шапке со спущенными ушами, в дубленке, в утепленных штанах, теплых унтах и при оружии, не сразу узнав раскрасневшееся на морозе, заросшее густой щетиной лицо.
Мгновение вглядывался, боясь поверить, бросил пакеты, шагнул навстречу.
— Тимоха! Брат!
— Линь! Чертяка! Вот же, конь педальный, нашелся! — мой друг просиял.
Мы обнялись, как старые друзья, а после он отстранился, продолжая радостно улыбаться.
— Ты как здесь?
Я кивнул на мнущуюся у порога лавки Мерлин, с интересом разглядывающую моего старого приятеля. А разглядывать-то было что. Тим и раньше был высокий, широкоплечий, а сейчас возмужал еще больше. Но лучистые коричневые глаза с золотистым ободком, широкий подбородок и скулы, широко поставленные ноги и крепкий медвежий захват остались те же.
Он и был бы медведем, но вторую ипостась у него тоже никто не разбудил, хотя он знал о ней. Мы пробовали разбудить в нем оборотня, но у нас ничего не получилось. И слава богам, теперь-то я понимал, что он мог нас сожрать. Магистр объяснил, что первое время ипостась неконтролируема, и только родители могли ее усмирить.
Мать Тимохи погибла по дороге в Пятый Мир, отец — защищая крепость. Его тетка кормила нас обоих, пока не вышла замуж за комиссованного солдата. Нахлебники пришлись ему не по душе, и однажды он поднял на меня руку. Тим повис на ней, прокусив до крови, а после сбежал из дома со мной. Чуть позже к нам прибился Миха, такой же неприкаянный сирота.
Вместе попали в училище, потом в Академию. В тот злосчастный день, когда я потерял силу, я видел, как он упал, окровавленный, а в лазарете, когда пришел в себя, мне сказали, что все они погибли. Может, тоже лежали в куче трупов, как я. И теперь он стоял передо мной живой и здоровый.
— За шапкой пришли… — я стоял и лыбился, боясь проснуться.
— Жена? — смерил он Мерлин уважительным взглядом.
— Боже упаси! — открестился я. — Случайная попутчица… Мы пробирались во Второй Мир, но пришлось задержаться. Говорят, за горами снега намело по шею. А ты как здесь? В рейде? Далековато вы забрались.
— Нет, я ушел со службы, решил попытать счастья. Сам знаешь, в крепости на жизнь не накопишь, а пора бы задуматься. Но сейчас не сезон, жду у моря погоды. Рыщу в поисках работы, жить на что-то надо. Но с работой полный швах, желающих, как я, пруд пруди. Правда, меня в бригаду позвали, самое время заготавливать рыбу и тюленя. А вы где остановились?
— Неподалеку… — я запнулся, вдруг обнаружив, что не могу выдавить ни слова. Вот уже не думал, что запрет упоминать Академию, обретет силу заклятия. Ежкин дрын, мы с Тимом вместе с того времени, как он взял меня под свою опеку, во всех Семи Мирах у меня не было человека ближе и дороже, а я не мог выдавить из себя дурацкое название Академии…
— Не хочешь — не говори, — Тим сделал вид, что не обиделся, но я по глазам видел, его это задело.
Вот дебил, да я пошел бы за ним на край света, просто язык скован!