— Да понял я, понял! — обиженно бросил Линь ему в спину, не взглянув на нас.
Тим вывел оседланных лошадей, помог мне сесть на моего Мартиша, вскочил в седло сам. Третью лошадь привязал к своему седлу. Быстрой рысью сделали пару кругов вдоль крепостной стены. Выходить за пределы не рискнули, да это и не требовалось. Территория Академии была огромная. Здесь размещались не только ныне заброшенные учебные корпуса, мастерские, общежития, оранжерея, конюшня и сад, но и небольшая роща, в которую Магистр посоветовал лишний раз не соваться. Там росли очень редкие деревья и травы, собранные со всех миров, которые использовались магами для приготовления зелий и лекарств, и среди них было много ядовитых и коварных, способных запросто придушить или даже сожрать. А в конце рощи располагалось кладбище с могилами и склепами, в которых покоились преподаватели, отдавшие Академии всю свою жизнь. Маленький, ныне заброшенный мирок, в котором когда-то пара тысяч студентов и с полсотни преподавателей жили своей, оторванной от мира жизнью. Над воротами все еще висела надпись: «Вышел без пропуска — лучше не возвращайся».
Видимо, Академия существовала больше тысячи лет, кладбище было внушительное. Аккуратные ряды припорошенных снегом мраморных и гранитных надгробий в виде стел и статуй и вход в подземный склеп, в которых покоились урны с прахом и гробы.
Тим остановился у кладбищенской ограды, спрыгнул с седла, взяв лошадей под уздцы.
— Леди, не хотите пройтись пешком?
Я кивнула.
Он помог мне слезть с лошади.
— Почему вы позволяете Линю хамить вам? Вот уж не думал, что он так изменится, — мы направились вдоль ограды к беседке, высеченной из скалы, которая располагалась возле небольшого, покрытого прозрачным зеленоватым льдом пруда. — Он был мне как брат, я всегда заботился о нем, но сейчас я его не узнаю. Мне стыдно за него. Как он может быть таким грубым с благородной леди, которая терпит лишения наравне со всеми?
Я пожала плечами.
— А разве он не всегда был такой?
— Да нет вроде, обычный... Шебутной разве что. На людей ни с того, ни с сего не бросался. Не понимаю, что с ним произошло? Может, я просто не замечал? Неужели он так изменился только потому, что стал принцем? — Тим осуждающе покачал головой. — Думает, если принц, то всё можно? Как будто на богатых людей не насмотрелся. Кому он там нужен? Сожрут и не подавятся. К нам в крепость иногда приходят такие, из богатых, не получающие наследства. Гонора, хоть отбавляй. Да только после первого хорошего боя умнеют на глазах. Кто им спину прикроет с таким отношением к людям?
— Тим, не бери в голову, Линь обижен на меня. Это по моей вине он стал рабом. Но я не знала, что так выйдет. Мы со служанкой нашли его в поместье, спрятали в моей спальне, а папа не разобрался и поднял шум. Я уже извинилась перед ним, и Магистр сказал, что он всё подстроил, чтобы забрать из города без шума, но Линь все равно винит меня в том, что я разрушила его жизнь.
Тим остановился, глядя на тень, скользившую подо льдом. Потом поднял камень, спустился на лед, пробил дыру, сделав широкую прорубь. Вышел, отбросив камень в сторону.
— Не знаю, может мне действительно вернуться в крепость? — в голосе я снова почувствовала боль. — Я ведь думал, я нужен ему, а теперь выходит, я ему не ровня? Вчера мне казалось, мы нормально поговорили, но сегодня понял, что говорил я один. Вы ведь и сами все видели.
— Обращайся ко мне на «ты», — попросила я. — Не знаю, нужен ли кто-то Линю, но мне ты точно нужен, потому что с тобой я чувствую себя защищенной. От Линя, во всяком случае. И Магистру нужен. За нами охотятся убийцы. Наверное, они уже догадались, что Линь тот, кто им нужен.
При мысли о том, что я больше не увижу Тима, сердце испуганно замерло. Уж не знаю, как так случилось, что за один вечер этот человек стал мне дорог. Я хотела, чтобы он был рядом, прикрывая спину, видеть его, когда я ложусь спать и когда просыпаюсь, с ним мне было хорошо и уютно. Не знаю, была ли это любовь с первого взгляда, но мне безумно хотелось, чтобы он взял мою руку и никогда ее не отпускал. Линь мне все еще нравился, но он вдруг начал размываться в сознании, как нарисованная картинка. Я никогда не испытывала прежде такое волнительное, щемящее чувство, оно не шло ни в какое сравнение с чувством ожидания, что вот-вот меня заметят и оценят. Хотелось идти вот так, куда глаза глядят, с этим сильным мужчиной, говорить обо всем, слышать его голос. И если где-то меня ждала моя судьба, то она непременно должна быть такой, как Тим — сильный, храбрый, добрый, великодушный.