Тот, которым она пропахла изнутри и снаружи…
Этот гризли оприходовал мою женщину, пометив, как свою собственность! В голову ударила ревность, жгучая ярость потекла по венам. Я должен был порвать его на части, я должен был забрать свое! Вырвать его хозяйство, оторвать лапы и порвать глотку!
Мы сцепились, как два врага.
Краем глаза я заметил, как Мерлин отползла в сторону, прыгнув в объятия какого-то урода, несколько человек утащили ее в дом, хотел броситься следом, но медведь сжимал меня в объятиях так, что трещали кости…
Тимоха — я узнал его.
Вообще сознание начинало проясняться…
Просто накопилось. Хотелось вломить ему за то, что отбил у меня колобка. Я думал, чего она цветет и пахнет, а, оказывается, вон оно что — мужика распробовала. А ведь я до последнего верил в ее невинность! И этот псих никак не мог остановиться, делая из меня отбивную. Он был силен, как дьявол, но я ловчее.
Очень скоро я допер, что в лапы ему лучше не попадать. Собачки вокруг завывали и улюлюкали от восторга, подначивая нас, и я не мог обосраться на глазах у всех. Куда ему против меня! Но этот увалень тоже не собирался сдаваться. Похоже, он соображал хуже моего — и его уже было не остановить. Да лучше сдохнуть, чем позволить этому гризли одержать над собой вверх. Зашел за спину, прыгнул на загривок, вцепившись в толстую шкуру. Он взревел, как стадо бизонов. Черт, шкура у него оказалась крепче драконьей жопы, я даже прокусить ее не смог. Вырвал клок шерсти и едва успел отскочить: этот слоняра упал на спину и начал кататься по земле, попытавшись меня раздавить.
А вот хрен тебе!
Следующий заход снова оказался неудачным. Он схватил меня за хвост, чуть не оторвав (да-да, у меня был хвост!), шмякнул об землю и придавил лапой глотку. Тут бы и смерть моя пришла, но, млять, спасибо сородичам, выручили. Хватанув сзади за ляжки, отвлекли его на мгновение, и я сумел выскользнуть. Еще раз зашел со спины, не ставив перед собой глобальные задачи, вцепился в ухо, пытаясь оторвать, а предатели теперь уже меня схватили за ноги…
Они вообще за кого?!
Махачь, с переменным успехом, длился до рассвета. То он меня, то я его. Наконец, мы оба свалились без сил, привалившись спиной друг к другу.
— Ты как? Живой? — проревел он — и я его, как это ни странно, понял.
— Ты! Маньяк! Не мог раньше остановиться?! Ты же догадался, что это я! – из горла вырвался какой-то полувой, полутявканье.
— Так ты ж не останавливался! — обиженно взревел он, с ненавистью глядя на подуставших зрителей. Те уже зевали, а кто-то дремал.
— Ну что, потешились? — к нам подошел старик, и в лице его не было ни капли раскаяния. Глаза у него лучились смехуйком, хотя мину он старался скорчить грозную. Не старик, а шут с адскими замашками.
— Эй, ты… давай, нас обратно превращай, — Тимоха для серьезности намерений рубанул лапой, дернувшись в его сторону, а я оскалился.
Ну, как смог.
— Ваши ипостаси только проснулись, пожить в ней надо, прочувствовать ее. Вы сильнее в них. И регенерация у обоих выше среднего. Для нежитей в таком виде вы неуязвимы. Если вовремя обратиться, заражение можно остановить, — старик тоже свободно нас понимал.
— Так это что, представление было? — сконфужено насупился Тимоха.
— Ну а как еще разбудить ипостась? Напугать разве что, — к нам подошел Магистр. — Как мне вас протащить через два мира в человеческих ипостасях? Тут только оборотни и выживают, вы уже это поняли.
— Так там в городе… все оборотни?
— Ну, — Магистр задумчиво почесал затылок. — Почти все.
— А что с Мерлин? — обеспокоено спросил Тимоха, и этот вопрос меня тоже волновал. Она вылетела у меня из головы где-то на седьмой минуте, когда я понял, что она наравне с другими участвовала в этом спектакле, шустро отсюда свалив.
— Спит, что с ней может случиться, — недоуменно повел Магистр плечом.
Вот зараза!
— И что нам делать? Сидеть так? — мрачно поинтересовался я.