Девчонка проигнорировала вопрос, присела рядом. По-другому выглядела не только ее одежда, но и лицо. За те несколько недель, что они не виделись, девчонка успела повзрослеть. Он сразу это почувствовал: по сосредоточенному взгляду, по напряженной морщинке между бровями, по не по-детски серьезной складочке в уголке рта. Думать, что причиной такого стремительного взросления стал он сам, не хотелось. В жизни каждой девочки, рано или поздно, случается первая ночь и первый мужчина. И он, Клим Панкратов, еще не самый худший вариант. К тому же, она не дала ему возможности оправдаться, сбежала, не оставив даже прощальной записки. А он, может быть, страдал…
– Ты тогда так быстро исчезла, как предрассветный туман. – Клим решил, что такой девушке, как эта, хрупкой и неискушенной, должна понравиться лирика. – Я тебя искал.
На мгновение ее губы изогнулись в саркастической улыбке, и он вдруг понял, что лирика не пройдет.
– У меня были неотложные дела.
– В шесть утра?
Она равнодушно повела плечом.
– А сегодня зачем пришла? – Он вел себя неправильно. Чувствовал, что изначально взял не тот тон. С этой девочкой не надо было ерничать, следовало просто извиниться, сразу же после того, как она сказала «доброе утро». Но теперь уж что?
– У меня к тебе дело. – Девочка перестала рассматривать свои припорошенные песком ступни, сделала глубокий вдох, точно собиралась через секунду нырнуть в воду, посмотрела Климу в глаза. Оказалось, это трудно – выдержать ее отстраненный, кристально-прозрачный взгляд. Настолько трудно, что по спине побежали мурашки, а бьющаяся на крючке рыбешка утратила прежнюю актуальность. Вот он, ее потенциал! Разворачивается, раскручивается с невероятной силой! А губы ее близко-близко, и горькую складочку в уголке хочется разгладить поцелуем.
Он и разгладил, не смог удержаться. Девчонка забилась, как пойманная рыбка, и вновь стала маленькой и испуганной. Клим сделал над собой усилие, отстранился. А она вытерла губы рукавом джинсовки, и ему вдруг стало обидно, что с его поцелуем обошлись так небрежно, стерли, словно грязную кляксу.
– Что тебе нужно? – Он даже не старался, чтобы голос звучал вежливо и закипающую в душе ярость не собирался маскировать и удерживать. После того, как она стерла его поцелуй…
– Мне нужны деньги. – Девчонка резко встала. Теперь она смотрела на него сверху вниз.
– Деньги?! – Клим не верил своим ушам. – Сколько?
– Много. – Она на секунду замолчала. – Десять тысяч.
От неожиданности он даже рассмеялся.
– Десять тысяч рублей?! А не слишком ли дорого ты оцениваешь свои услуги?
Пока он смеялся, ее лицо опять изменилось, стадо равнодушно-холодным, как у каменного изваяния.
– Вы меня неправильно поняли, – сказала она тихо. – Мне нужно десять тысяч долларов.
Это было слишком. Это был уже явный перебор. Что возомнила о себе эта пигалица?!
– За какие заслуги, позволь спросить? – Клим тоже встал. Теперь уже он смотрел сверху вниз.
– Это не за заслуги. – Девчонка отступила на шаг. – Это в качестве моральной компенсации.
– Какой, какой компенсации?! – Надо же, а он еще собирался перед ней извиняться!
– Вы меня изнасиловали. – Девчонка больше не смотрела в его сторону, отвернулась к реке.
– Ты считаешь, что изнасилование выглядит именно так? – Клим понизил голос до зловещего шепота.
– Так считает мой адвокат.
Адвокат, изнасилование… Вот оно что! А он-то, дурак, считал эту стерву невинной овечкой. А она никакая не овечка. Она расчетливая, беспринципная сука! Сейчас еще окажется, что не было никакой случайной встречи, что эта маленькая дрянь заранее все спланировала. Может, даже договорилась с Дашкой, с той станется…
– А если я откажусь платить? – Ему стало интересно, какие у нее планы.
– Если вы откажетесь платить, я пойду в милицию.
– И в милиции тебе вот так прямо возьмут и поверят! У тебя же нет никаких доказательств!
– У меня есть доказательства. – Девчонка сунула ему в руки какие-то бумажки. – Если возникнет острая необходимость, можно будет провести генетическую экспертизу. Необходимый… – Она запнулась. – Необходимый биологический материал я следствию предоставлю.
Вот даже как! Клим смял ксерокопии справок. Теперь совершенно ясно, что это точно не спонтанное решение смертельно оскорбленной девственницы. Это заранее спланированная акция. Вот почему она так быстро слиняла – полетела к гинекологу, сдавать «биологический материал», запасаться справочками…
Клим считал себя уравновешенным человеком. Оказалось, он плохо себя знал. Оказалось, что ярость – это неотделимая часть его «Я».