— Я ничего об этом не знала, — ответила Даша, — Эд мне не рассказывал.
— Он никому об этом не рассказывает. Зачем афишировать? Он тогда школу заканчивал, а мы с Ильёй разводились. Все эти ссоры, выяснения отношений, суды… В общем, одно наложилось на другое. У Эдика был трудный период, неудивительно, что ему потребовалась помощь.
— А в кого он влюбился?
— Не знаю, он не называл имени. Могу только догадываться. Если мои догадки верны, то это была женщина значительно старше его — жёсткая, харизматичная и бессердечная. Она не поняла его обожания и не оценила восхищения. Мой бедный сын ошибся: он влюбился в человека, который не мог ответить на его чувства. В шестнадцать лет легко ошибиться, верно?
Даша глубоко задумалась. По всему выходило, что Эд влюбился в копию своей матери. Нина Петровна была жёсткой харизматичной тёткой со стальными нервами. Вот, правда, бессердечной она не была — по крайней мере к близким людям. О них она заботилась как наседка.
Даша спросила:
— Он поэтому после школы не стал поступать на УВД?
— Да, он не прошёл бы медкомиссию. Требования к здоровью диспетчеров такие же строгие, как у лётчиков, разве что сифилисом можно болеть.
— И он пошёл учиться на повара.
— Это я ему посоветовала. Он с детства торчал на кухне: то жарил блины, обязательно чтобы в дырочку, то взбивал гоголь-моголь. В десять лет он готовил лучше меня. Хотя я плохо готовлю, со мной нельзя сравнивать, — она улыбнулась.
— Ясно…
— Поэтому я за него волнуюсь. Будь к нему добрее, ладно? Я уверена, он не со зла разболтал ваш секрет. Возможно, у него была причина так поступить. Он по натуре не импульсивный, обычно он десять раз подумает перед тем, как что-то сделать.
Продуманный, значит. Тонкий, ранимый, но не дурак. Они в молчании доели рыбу.
— А правда, что вы пригласили меня на работу по его просьбе? — вспомнила Даша.
Усольцева смутилась, но не отвела взгляд:
— Правда. Не знаю, где он тебя встретил, — в санатории в Пажме, или на корпоративе, или просто увидел в агентстве, но зимой он пришёл ко мне и попросил взять тебя в отдел. И я согласилась. Подумала: ты — первая девочка, которой он заинтересовался, лучше держать вас обоих под присмотром. Звучит плохо, зато честно, — Усольцева поморщилась. — Извини, что так вышло.
— Ничего, я понимаю, — ответила Даша.
— Но я ни разу не пожалела, что взяла тебя, ты отлично справляешься. Надеюсь, ты тоже не жалеешь? Работа здесь интереснее, оклад выше, к тому же предоставляется общежитие. Ты ничего не потеряла.
— Не волнуйтесь, мне нравится моя работа, — не кривя душой ответила Даша. — Я позвоню Эду. Выясню, что с ним происходит.
— Только не говори, что это я тебя попросила, ладно?
Когда они шли обратно, — медленно, под ручку, словно мать и дочь, — мысль, которую Даша гоняла в голове, наконец-то оформилась. Она задала последний вопрос:
— А бывшая жена Оленева до сих пор работает бортпроводником?
— Нет, она уволилась после ЧП.
— А вы случайно не знаете, как сложилась её судьба?
— Знаю. Она вышла замуж за Федю Стародубцева.
17. Даша задумалась
Даша позвонила Эду — номер отключен. Позвонила вечером — отключен. Вдруг с ним и правда что-то случилось? Нехорошо получится. Нужно было объясниться с ним, а не игнорировать после того, как он приехал встречать её с цветами. Он же хотел её порадовать, покатать на своём крутом велосипеде. Он не знал, что она давно влюблена в другого.
После работы Даша направилась в центр города к району старых, но добротных сталинок. Погода стояла замечательная. В кустах сирени заливались соловьи, с крыш капало, вовсю пахло весной. В голове у Даши крутилась новая информация и всплывала старая, в своё время показавшаяся незначительной или неинтересной.
Значит, так: Эд Усольцев в шестнадцать лет влюбился в прекрасную даму, которая была старше и опытнее его. В то же время у них дома собирался кружок молодых пилотов под предводительством комэска «Север-Авиа» Ильи Михайловича Усольцева. В кружок входили: Матвей Оленев двадцати двух лет и Федя Стародубцев, вероятно, курсант лет двадцати. Оленев уже летал вторым пилотом с Ильёй Михайловичем, а Федя… В тот момент он вряд ли что-то из себя представлял, хотя проницательный комэск и разглядел в нём потенциал. Все трое мужчин дружили, а четвёртый — мальчик-школьник — восхищался ими со стороны.
Даша вспомнила слова Эда: «было очень весело», «я обожал отцовских друзей».