А для секса у него была Аллочка.
Ревность, смешанная с горьким сокрушительным разочарованием, сжала сердце так больно, что Даша охнула и приложила руку к груди. Голова кружилась, в ушах звенело. Всё сильнее саднили пальцы. Даша поднесла их к глазам и рассмотрела сломанные ногти и воспалённые ранки. Она заплакала — беззвучно, бессильно, не вытирая слёз. «У нас изначально не было шансов».
Вдали раздался мелодичный звяк. Даша увидела размытый силуэт, приближавшийся со стороны пансионата. Ещё звяк — и на дороге показался велосипедист, медленно, вихляюще едущий от фонаря к фонарю. Велосипедист заглядывал в кусты и крутил головой, словно кого-то искал.
Даша отодвинулась в тень, но Эд её заметил. Подъехал к остановке и прислонил велосипед к столбу с расписанием. Не торопясь зашёл внутрь и сел на скамейку рядом с Дашей. Достал пачку сигарет. Прикурил, выпустив дым в сторону. Даша вспомнила их первую встречу (то есть для неё первую, а он-то неплохо её знал и даже успел влюбиться). Тогда они стояли на заднем крыльце столовой, Эд укутал её бархатным пиджаком и пытался обаять улыбочками и рассказами о своей работе.
А сейчас он молчал. И это спокойное молчание располагало к нему больше, чем все улыбки, рассказы и домашние гамбургеры.
— Ты правда меня любишь? — спросила Даша.
— Я жить без тебя не могу.
— И ты хочешь на мне жениться?
— Хоть завтра.
— И трое детей?
— Сколько захочешь, Даша. Трое, пятеро, сколько получится — я буду счастлив. Но даже если ни одного, я всё равно буду любить тебя. Дети для меня на втором месте.
— Дай затянуться, — попросила она.
Эд не колеблясь протянул ей свою сигарету. Даша втянула горький дым и закашлялась.
— Фу, ну гадость же! Как ты куришь? Потом ещё изо рта воняет…
Оленев не курил, от него всегда пахло приятно. В крайнем случае взлётными карамельками.
— Я с шестнадцати лет курю, привык.
— Брось.
— Хорошо, — он щелчком запустил окурок в урну.
Достал из кармана пачку сигарет, дорогую стильную зажигалку и тоже выбросил. Без споров, без демонстрации недовольства и даже без показной жертвенности. Было в этом мужчине что-то, вызывавшее уважение.
— И сбрей свою бородку, она мне не нравится.
А здесь он на долю секунды замешкался, но быстро взял себя в руки:
— Хорошо, сбрею. Поехали домой? — он поймал её недоумённый взгляд и улыбнулся: — На велосипеде. Ты же хотела покататься.
29. Всё в порядке
В этот раз Даша не постеснялась пойти в дом Нины Петровны. Во-первых, та всё равно была в курсе её личной жизни, во-вторых, эмоциональное опустошение словно выморозило Дашу изнутри. Она больше не стеснялась, что встречается с сыном начальницы, который хлопочет перед матерью о карьере своей девушки. Пусть все знают. Все и так всё знали.
В коттедже было темно, тепло и тихо. Нина Петровна ещё не вернулась с вечеринки. Эд усадил Дашу за стол и принёс небольшую походную аптечку. Достал перекись, ватные тампоны и пластырь.
— Надо обработать твои пальцы, — сказал он и Даша послушно вытянула руки.
Она безмерно, до слёз была благодарна Эду за то, что он не спрашивал о причинах таких странных травм. Он вообще ни о чём не спрашивал: то ли не хотел знать, то ли берёг её гордость. Лишь в одном она была уверена: Эд обсуждал с Оленевым свои чувства. Возможно, даже просил посодействовать, как-то повлиять на её выбор. Не зря же Оленев дважды акцентировал её внимание на том, как сильно Эд в неё влюблён. Что ж, теперь все будут счастливы.
— А у тебя есть какое-нибудь вино? — спросила она, морщась от боли.
— Да, конечно. Белое, красное?
— Без разницы.
Эд достал из холодильника бутылку белого и наполнил два бокала. Поставил один перед Дашей:
— Может, приготовить тебе что-нибудь?
— Может, приготовишь мне ванну? — в тон ему ответила Даша.
Эд улыбнулся и ушёл в ванную комнату. Даша аккуратно подняла бокал заклеенными пальцами и отхлебнула вина. Она чувствовала себя пыльной и несвежей, ей хотелось вымыться с мочалкой и лечь в чистую постель.
Он вышел через десять минут, гладко выбритый и немного смущённый.
— Ванна готова.
Даша разглядывала его угловатые скулы, покрасневшие от бритья. Что ж, Эд не терял времени даром: сказал — сделал. Без бородки он выглядел более молодым и менее брутальным, но Даше было всё равно. Ей просто хотелось избавиться от рыжей бородки. Она кивнула в знак того, что удовлетворена его поступком.