— Меня Федя тоже позвал, но у меня нет ни жены, ни подруги, — пожаловался Илья Михайлович. — Может, Оксаночку пригласить? Дашенька, как ты считаешь, я слишком старый для неё? Мне всего пятьдесят.
— Вы можете пригласить ту женщину, с которой ночевали в Пажме, — сказала Даша. — Я слышала, как вы с ней… общались.
Илья Михайлович поднял рыжие брови, сделал притворно-изумлённое лицо и рассмеялся. Протянул ей взлётную конфетку в жёлто-голубом фантике:
— Держи, это тебе приз за наблюдательность. Ну прямо мисс Марпл!
Диспетчер наконец ответил:
— КА 221, Старт, полоса ноль семь, исполнительный разрешаю.
— Занимаю полосу ноль семь, исполнительный, — сказал Оленев и самолёт медленно тронулся.
40. Помеха на полосе
Они прокатились вдоль перрона и повернули на ВПП. Даша оттянула ремень и привстала со своего стульчика, глядя, как белые стрелки разметки исчезают под носом «боинга». Из кабины наблюдать за движением было интереснее, чем из салона. Оленев выехал на полосу и, не останавливаясь, сообщил диспетчеру:
— Старт, КА 221, к взлёту готов.
— КА 221, ветер 300 градусов, 5 метров в секунду, взлёт разрешаю.
Оленев глянул на Илью Михайловича:
— Ну что, взлетаем?
— Угу, — кивнул тот.
— Старт, КА 221, мы взлетаем.
— Всего доброго!
Сердце радостно ёкнуло. Даша вспомнила сон, в котором Оленев признался, что любит её. Пережитый во сне восторг не забылся, он прятался в глубинах подсознания и вернулся теперь предвкушением счастья.
Оленев двинул РУДы вперёд, двигатели заревели, и Дашу размазало по стеночке за спиной.
— Стабилайз. — Шум в кабине заглушал голос Ильи Михайловича. — ТОГА. Скорость растёт.
Речевой информатор отчеканил на английском: «Восемьдесят узлов». Скоро тот, кто исполняет функции второго пилота, скажет: «V1», — скорость принятия решения, — и через считанные секунды они оторвутся от земли.
— Помеха на полосе, — сказал Илья Михайлович.
Маленькая фигурка двигалась им навстречу. Она виднелась на горизонте — там, где взлётная полоса растворялась в небе, — но скорость стремительно нарастала, и что-то вдруг блеснуло на солнце. Хромированный руль велосипеда? Ещё через секунду Даша разглядела ярко-рыжую голову.
Припав к раме и бешено крутя педали, Эдик мчался навстречу семидесятитонному «боингу» — строго осевой линии, словно участвовал в странной индивидуальной велогонке. Даша мгновенно покрылась липким потом, в висках лихорадочно застучало.
— Прерываем взлёт? — спросил Илья Михайлович сквозь гул двигателей.
— Если он не свернёт, мы всё равно его собьём во время торможения. Нет смысла прерывать.
Эдик приближался слишком быстро. Его силуэт вырастал на полосе, как в кино на ускоренной перемотке: секунду назад он был лишь точкой вдалеке, а теперь Даша отчётливо видела его лицо — Эдик улыбался. Внезапно он выпрямился в седле, бросил руль и театрально раскинул руки, словно хотел обнять самолёт или кого-то, кто в нём находился. Оленева? Кумира своего детства и ненавистного соперника? Отца, который ушёл из семьи в сложный момент, так и не подарив единственному сыну безусловной любви и поддержки? Свою неверную возлюбленную, ради которой он совершил столько коварных и великодушных поступков?
— Он не свернёт! — крикнула Даша. — Господи боже, он не свернёт!
Столкновение неизбежно.
В воображении Даши «боинг» снёс хрупкое препятствие, вильнул на огромной скорости и затормозил. Завизжали тормозные колодки, резина крошилась о бетон, из-под колёс повалили клубы чёрного дыма вперемешку с язычками пламени. Остатка полосы не хватило, тяжёлый самолёт, полный пассажиров и топлива, не успевал остановиться. По инерции его протащило дальше, дальше, по сухому дёрну и мелкому кустарнику прямо в глубокий овраг, где росли карликовые берёзки и мохнатые ивы. Пропахав рваную борозду в земле, он вонзился носом в землю, ломая крылья и хвост, распадаясь на части. Двадцать тонн керосина взорвались с оглушительным грохотом. Заревел и взметнулся до небес огненный вихрь. Невыносимый жар расплавил человеческие тела, очки, туфельки на каблуках и даже взлётные карамельки. На горячем бетоне в луже крови остывало растерзанное тело — единственное пригодное для опознания. А в ста метрах от места аварии валялся искорёженный велосипед.