Пока Оксана млела, переваривая приятные новости, Даша успела допить кефир.
— А тут что было после нашего взлёта? Большой переполох поднялся?
— Да какой-то там переполох? — ответила Оксана, не торопясь возвращаться из мира грёз. — Арестовали двух человек — вот и весь переполох. Никто же не пострадал.
— А кого арестовали? — уточнила Даша.
— Эдика и Лейлу.
44. Ангел с белыми крылышками
Во вторник Даша появилась в офисе в обычное время, в восемь утра. Она не забыла о том, что накануне Нина Петровна её уволила, но остаться дома ей не позволила совесть. Во-первых, нужно было разобраться с Кольцово, чтобы они не вздумали задерживать сегодняшний рейс. Во-вторых, нельзя было пропускать текущие платежи: даже один день просрочки грозил обернуться серьёзными пенями или штрафами. А, в-третьих, Даша хотела увидеть Оленева и убедиться, что его не арестовали заодно с Эдиком и Лейлой.
Нины Петровны на месте не оказалось, но Надюша, её заместительница, уже работала. Увидев Дашу, она встала и внезапно её обняла:
— Бедная девочка, — сказала Надюша, — испугалась, наверное?
Эти простые слова сочувствия от женщины, которая годилась ей в матери или даже бабушки, заставили Дашу шмыгнуть носом. Не ожидала она такого дружелюбия от своих коллег.
— Я вчера с мужем разговаривала, он военный лётчик в отставке, — продолжила Надюша. — Так вот, он сказал, что это было единственно правильное решение — «подорвать» самолёт на малой скорости. Довольно опасный приём, но пилоты его выполняют, когда других вариантов нет. Самое сложное — не упасть после взлёта, потому что если взлетать с задранным носом и на низкой скорости, то самолёт обязательно свалится. На тренажёрах такой «взлёт с подрывом» тоже отрабатывают, но муж сказал, что много крушений. Мало кто способен вывести самолёт из сваливания так близко от земли — там же время идёт на секунды. Вам повезло, что за штурвалом сидел Усольцев. Он лучший пилот в «Север-Авиа». Тоже, кстати, бывший военный лётчик — наверное, это и сыграло роль.
— Самолётом управлял Оленев, — сказала Даша.
— Вот как? Ну что ж, Илья Михайлович вырастил достойную смену. Федя Стародубцев — настоящий профессионал, уже пару лет как командир. Теперь вот Матвей снова начал летать. Думаю, он быстро вернёт свой прежний статус.
В её словах было столько искренней теплоты, что у Даши защипало в глазах. Теперь она понимала, почему коллектив «Север-Авиа» считали сплочённым. А ещё она поняла, что степень отверженности Оленева была не такой уж фатальной: да, некоторые от него отстранились после странного ЧП (и особенно после диких слухов, которые распустил Эдик), но большая часть коллектива сохранила к Оленеву и уважение, и симпатию. Просто они не лезли к нему с сочувствием и поддержкой, а он делал вид, что не нуждается в них.
— Спасибо, — промолвила Даша.
— Да за что? — спросила Надюша. — Кофе будешь? Я пирожки купила, горячие ещё.
Нина Петровна на работу так и не пришла. Оленева тоже не было. Даше пришлось вспомнить распоряжение, которое дала Усольцева ещё весной, и перечислить все свободные средства «Киришинефтеоргсинтезу» за керосин. Что делать дальше Даша не знала. Пойти, что ли, к генеральному и уволиться прямо сейчас? Она несколько раз вставала, доходила до двери и в смятении возвращалась обратно. Бухгалтеры и экономисты, Дашины коллеги, расценили её поведение как посттравматический шок. Даша не стала объяснять, что несколько секунд страшного падения не так губительно отразились на её психике, как осознание собственной вины в том, что произошло. А ещё её мучил страх за будущее Матвея и остальных участников драмы. Включая того, кого ещё и на свете не было.
Пришло сообщение от Оленева: «Прости, очень занят, не могу с тобой встретиться. Я сейчас в Москве. Не переживай, всё будет хорошо. Люблю тебя». Даша чуть не разрыдалась. Эти несколько слов придали ей сил. Она перечитывала их снова и снова.
В среду вечером на работе появилась Нина Петровна. Она выглядела так, словно за три дня похудела на десять килограмм и на десять лет состарилась: бледные узкие губы, резкие морщины и даже седой задорный «ёжик» больше не топорщился. Она подошла к Даше и сказала:
— Поехали со мной.
Без приветствия, без объяснений. Даша молча выключила компьютер и пошла за начальницей. Они вышли на улицу и сели в служебный автомобиль. Выехали со стоянки, влились в плотный поток машин. На круговом перекрёстке водитель свернул за город и добавил газу. За окном мелькали картофельные поля, лесополосы и линии электропередач. Низкое вечернее солнце резало глаза, Даша отвернулась. Нашла в себе силы посмотреть на Нину Петровну. Та сидела с непроницаемым лицом и поджатыми губами. Заметив взгляд Даши, обернулась к ней и сказала: