— Он упал в обморок, когда узнал, что ты была в самолёте.
Даша поняла, что Нина Петровна говорит о сыне.
— Я сообщила на вышку, что нахожусь на борту. Попросила ему передать.
— У него не было с собой радиопередатчика.
Очевидно, что не было. Он же шёл на верную смерть, зачем ему оставлять свои предсмертные вопли в эфире? Даша ничего не ответила Нине Петровне. Та немного помолчала и продолжила:
— Это была трагическая случайность. Он ехал по рулёжной дорожке и не заметил, как свернул на взлётную полосу. Он слышал звук двигателей, но не успел среагировать: был уставший после работы, потерял концентрацию. Немудрено после двух смен подряд, надо что-то решать с переработками диспетчеров…
— Вы думаете, он случайно выехал на полосу? — перебила Даша.
— Ну, конечно, случайно. Не специально же. Он что, идиот по-твоему?
— Значит, такая версия, да? — едва сдерживая злость, спросила Даша.
Неужели Эдику удастся избежать наказания за то, что он собирался убить сто двадцать человек? Это ведь покушение на массовое убийство! Терроризм! Похоже, мамочка планировала в очередной раз вытащить своего тонкого и ранимого сыночка из передряги. А что? Прикроет своим авторитетом, задействует связи, дойдёт до министра транспорта, если понадобится. Дашу начало потряхивать.
— А у тебя есть версия лучше? — не без ехидства поинтересовалась Нина Петровна.
— А Матвей в курсе этой вашей… легенды про усталую случайность?
— Даша, Матвей — начальник службы безопасности. Возможно, для тебя он — симпатичный парень, с которым ты заигрывала и развлекалась в рабочее время, но для остальных он — профессионал, который принимает решения. Когда мой муж уйдёт на пенсию, Матвей займёт его место, станет командиром эскадрильи. Разумеется, он в курсе расследования.
Даша мучительно покраснела от слов Нины Петровны. Да, возможно, она недооценивала степень ответственности, лежавшей на Оленеве, но — «заигрывала и развлекалась»? Нет, она просто полюбила его. Это не было развлечением.
— Приехали, — сказал водитель, вышел из машины и закурил, прикрывая сигарету от ветра.
Они находились на окраине больничного городка. Красные кирпичные корпуса высились чуть в стороне, а здесь, среди зелени и цветущих зарослей жасмина, скрывалась старая приземистая постройка, больше похожая на загородную усадьбу, чем на клинику. Даша догадалась, зачем Нина Петровна сюда её привезла.
— Я не хочу с ним встречаться, — сказала Даша. — Вы его защищаете, он ваш единственный сын, отрицательный резус-фактор, душа без панциря — я всё понимаю. Но я была в том самолёте! И ладно я — мерзкая изменница, хотя я не изменяла. Ладно Матвей — предавший друг, хотя он никого не предавал. Ладно даже Илья Михайлович! Дети часто ненавидят родителей и считают их виновниками своих бед, — Даша перевела дух. — Я допускаю, что у Эдика были веские причины желать нам смерти. Но остальные люди — они-то в чём провинились? Там были дети, женщины, старики. Вы их не видели, а я видела. Я смотрела им в глаза!
— А теперь посмотри в глаза мне и скажи, что ты не имеешь отношения к этой катастрофе, — тихо, но жёстко проговорила Нина Петровна. — Что в этом происшествии нет ни капли твоей вины. Что это не ты довела моего сына до нервного срыва.
Даша сглотнула. Нина Петровна попала в самое больное место — туда, где ныло и кровоточило от неизбывного чувства вины.
— Так вот, если ты не считаешь себя ангелом с белыми крылышками, то наберись смелости и выслушай то, что хочет сказать тебе мой сын. Он ни с кем не разговаривает: ни с врачами, ни с отцом, ни со следователями. Даже мне приходится клещами вытягивать информацию, как будто я ему враг. Он просит только о встрече с тобой. Поэтому я тебя привезла.
Даша закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Сделала несколько глубоких вздохов. «Всё будет хорошо, люблю тебя».
— Ладно. Я поговорю с ним.
45. Дуэль
Эдик встал с кровати, когда она вошла в палату. Вытянулся по стойке смирно между тумбочкой и окном, забранным мелкой решёткой. Он был одет в футболку и короткие шорты, и Даша впервые смогла рассмотреть его поджарое тело. Вернее, не смогла, а захотела. Как она раньше не замечала эти длинные ноги и подкачанные руки? Узкие бёдра и чуть сгорбленные плечи, словно на них свалился тяжёлый груз? Несмотря на некоторую неуклюжесть и спорную внешность, он всё же был хорош собой, молод, неглуп и перспективен. Её передёрнуло от мысли, что три дня назад он собирался себя убить. И не только себя, но и Матвея Оленева, а заодно больше сотни ни в чём не повинных людей (ну, кроме одной девушки, повинной во многом).