— Ты никчёмная. Обуза. Позор. Зачем я вообще вкалываю ради вас с матерью? Чтоб ты крутила хвостом перед сынком Харлоу?
Слова резали, как стекло. Я не пыталась оправдаться. Знала — это бесполезно. Лучшее, что можно сделать — молчать и ждать, когда закончится.
Я слышала, как слабо скрипнула дверь моей комнаты. Лукас. Маленький. Он увидел. Я знала это. Его дыхание затаилось где-то за дверью.
— Не высовывайся… — прошептала я, даже не осознавая, что говорю это вслух. Губы едва двигались, но брат услышал. И спрятался обратно.
Рой не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Он бросил меня, как мешок с мусором, и вышел, громко хлопнув дверью. После этого хлопка наступила гробовая тишина.
Я лежала на полу, чувствуя, как что-то горячее капает с носа — кровь. Пульс отстукивал в висках. Горло сжалось. И только лунный свет остался тем же — холодным, равнодушным, бледным. Он касался моего лица, будто напоминал: ты жива. Ты дышишь. Пока ещё дышишь.
...
Настали выходные. Дом стал тише, но напряжение будто повисло в воздухе. Я старалась не попадаться отцу на глаза. Большую часть субботы я провела в комнате, прикрывая лицо воротом толстовки и делая вид, что увлечена сочинением по литературе.
Мэтью писал, звал на прогулку, но я отказалась:
> «Очень хочется, правда. Но у меня гора заданий. Надо закончить эссе.»
Он прислал стикер с разочарованным смайликом и сердцем. Я прижала телефон к груди, ощущая, как сердце сжимается. Я хотела быть рядом с ним. Очень. Но синяки на шее и лицо, опухшее от удара, не оставляли мне выбора.
Утром, когда я вышла на кухню налить себе воды, Тэмми взглянула на меня исподлобья:
— Что у тебя с лицом? — спросила она лениво, с лёгкой тенью интереса.
— Упала, — буркнула я, зная, что ей на самом деле плевать.
Она лишь хмыкнула и отвернулась к телевизору.
Позже ко мне подкрался Лукас. Он забрался ко мне под одеяло, прижался спиной и шепнул:
— Ты опять плакала.
Я погладила его по мягким волосам:
— Всё хорошо, малыш.
— Почему ты терпишь это? — тихо спросил он.
Я замерла. Он говорил почти шёпотом, но каждое слово било в сердце.
— Потому что я ушла вчера. Поздно пришла. Он увидел, что я была с Мэтью...
— Это он? Тот мальчик, который тебе нравится?
— Он мой друг. И он не виноват.
— Я знаю… — прошептал он. — Но если папа… если он перейдёт черту? Что тогда?
Я сжала его руку. Этот вопрос я задавала себе слишком часто.
— Тогда ты звонишь 911. Ты ведь знаешь, как набрать цифры?
— А если он сломает телефон? Или отключит свет?
— Помнишь, куда я прячу старый? В обувной коробке, в шкафу. Он заряжен. Просто возьми и набери. Ладно?
Он кивнул. Его глаза блестели в тусклом свете ночника. Я крепко прижала его к себе, будто так могла бы спасти. Хотя бы на мгновение.
Глава 7
Воскресенье выдалось ясным и сухим — редкость для конца октября. Утро встретило меня мягким солнцем и золотистыми пятнами света, проникающими сквозь старое мутное стекло моей спальни. Я поднялась рано, стараясь не разбудить Лукаса, и оделась потихоньку, натянув старый серый свитер и джинсы с затёртыми коленками.
Меня ждали на подработке — хозяйка дома на соседней улице, миссис Дрейпер, попросила помочь убрать опавшие листья во дворе. Работа была не из лёгких, но воздух был чистым и свежим, пахло землёй, сырой листвой и чем-то далёко тёплым, почти забытым.
С каждым движением граблей я погружалась в ритм, будто в медитацию. Сначала просто механически сгребала листья, но потом моё сознание унесло меня в прошлое. Мне было лет семь. Мама смеялась, стоя на лужайке перед домом, плела венок из ярко-оранжевых кленовых листьев, а я бегала по двору в свитере с зайцем и кричала, чтобы она смотрела на меня. Мы тогда пекли яблочные маффины и слушали музыку из кухни…
Грабли скользнули, зацепившись за корень, и я вернулась в настоящее. Иногда больнее всего помнить, как было хорошо.
Когда всё было закончено, я устало выпрямилась и потерла затекшую спину. Миссис Дрейпер заплатила немного больше, чем обычно. Я вежливо поблагодарила и почти бегом направилась в сторону центра.
Первым делом — сапоги. Я примерила несколько пар, но остановилась на чёрных, с толстой подошвой и мехом внутри. В них мои ноги чувствовали себя почти в теплице. К счастью, осталось немного денег, и я решила купить продуктов — хотя бы молока, крупы, хлеба и фруктов для Лукаса.