После того как закончила с эссе, я достала из шкафа чистую рубашку, погладила ее и приготовила одежду на завтра. Неизвестно, удастся ли уговорить мать оставить меня дома, и если придется идти в школу, я не хочу выглядеть, как будто мне всё равно.
Когда я наконец улеглась в кровать, зазвонил мой старенький кнопочный телефон. Имя на экране — Мэтью Харлоу. Я тут же улыбнулась. Мы переписывались почти каждый вечер, и это было как глоток свежего воздуха. Он вечно шутил, придумывал глупости, вспоминал моменты из школы и рассказывал, как кто-то из команды снова накосячил. Его сообщения заставляли меня смеяться в голос, даже если сердце всё еще болело. Я чувствовала: рядом с ним мне не страшно. Пусть даже он не рядом сейчас — но он есть.
— Ты вообще ешь что-нибудь, Эйв? — написал он. — Конечно. Сегодня был королевский ужин: лапша и чай без сахара. Не завидуй, — ответила я, стараясь пошутить.
— Завидую. У нас была брокколи. Сплошная трагедия. Мама настаивает, что это полезно. — Ужас, — смеялась я. — Беги оттуда, пока не начали добавлять пророщенную пшеницу в бургеры.
— Если что, заберу тебя в Калифорнию. Там хотя бы еда вкусная. — Соглашусь. Но только если ты обещаешь не заставлять меня есть брокколи.
— Договорились.
И в эти минуты всё казалось чуть легче. Даже ночь — не такой страшной.
Глава 9
Наша ванная — крошечная, с облупившимися стенами и выцветшими плитками, на которых давно не держалась влага. Маленькое зеркало, висящее под углом, отражало меня размыто, словно и само устало от всего, что видело за годы.
Я приподняла воротник свитера, чтобы он чуть лучше прикрывал шею. Синяки — тускло-синие, с желтизной — уже не пылали, но были слишком заметны. Пальцы скользнули к шраму, я невольно закрыла его ладонью. Как будто от этого он исчезнет.
Я включила воду, и тонкая струйка тут же обожгла меня ледяным прикосновением. Ожидаемо. Здесь, в этой ванной, горячая вода не жила. Настоящий обогреватель — бойлер — был в родительской ванной, за той самой дверью, куда мне разрешали заходить лишь изредка. По особому случаю. Или если мама вдруг была в добром настроении.
Сегодня — не тот день.
Я не стала даже пытаться. Просто сполоснула лицои руки, едва не задохнувшись от холода. Почистила зубы. Волосы намочила лишь кончики — если намочить полностью, не высушу до выхода, а у меня не было фена, да и терпения у мамы слушать шум прибора.
На пластиковую полочку рядом с раковиной я поставила флакон с тональным кремом — почти пустой. Несколько раз постучала по донышку, выдавила последние капли и аккуратно растёрла под глазами и на скулах. Кожа словно впитывала его мгновенно, не оставляя следов — слишком тонкий слой, но другого не было.
Подойдя к зеркалу, я ещё раз взглянула на себя. Слишком бледная, слишком уставшая, слишком взрослая.
— Держись, Эйвери, — тихо сказала я своему отражению.
Оно словно кивнуло мне в ответ.
Я тихо отворила дверь в комнату Лукаса. Скрип половиц, казалось, мог разбудить весь дом, но братишка спал крепко, уткнувшись носом в угол подушки. Его тёплое дыхание создаёт лёгкий парок в прохладной комнате. Одеяло сползло, оголив тонкие плечи. Я аккуратно поправила его, прикрывая плотно, и опустилась на колени, чтобы поцеловать его в щёку. Щека была тёплой, бархатной, пахла детским кремом и сном.
— Спи, малыш, — шепнула я. — Увидимся вечером.
Я задержалась в проёме, будто не могла уйти. А потом всё-таки заставила себя повернуться и выйти, осторожно притворив за собой дверь.
На улице пахло сухой листвой и сырой землёй. Воздух был свежим, но обманчиво тёплым — октябрь всё чаще напоминал, что зима не за горами. Серое небо растеклось в широкой пелене, а слабый ветер гнал по тротуару хрупкие листья, кружа их у моих ног.
У соседнего дома старая миссис Дороти уже была в саду. Вязаная шаль на плечах, широкая соломенная шляпа, перчатки — и неизменная забота о своих розах. Она аккуратно подрезала куст, пересыпала опилки под корни, чтобы уберечь любимые цветы от мороза. Я всегда любовалась её упрямством. Дороти махнула мне рукой, заметив, и я кивнула в ответ, слабо улыбнувшись.
— Удачи в школе, Эйвери! — крикнула она с доброй улыбкой. — Если понадобится яблочный пирог — стучи. У меня осталось немного с вечера.
— Спасибо, миссис Дороти, — ответила я. — Я загляну после уроков.
Мои кеды громко хлюпали по влажному асфальту. Я шла быстро, перебирая шагами знакомые кварталы. Сегодня мне предстояло ехать на школьном автобусе — Мэтью накануне вечером отвёз свою «малышку» в автосервис. Он называл машину именно так — с нежностью, как будто она была живой. Зимняя резина, профилактика, масло — всё нужно было сделать заранее, пока в городе не выпал первый настоящий снег.