«Тебя никто не заставляет идти. Если хочешь, оставайся дома, — заверила ее накануне Фелиция. — Я знаю, что ты способна расстроиться ни с того ни с сего. Но если ты все время будешь ходить с опущенной головой, то никогда не сможешь поднять ее. Все-таки советую тебе пойти. Даже если ты всплакнешь, это все равно пойдет тебе на пользу». Растерянная и сбитая с толку, Эйлит побрела в комнату и надела розово-голубой свадебный наряд. Она с достоинством отказалась от предложенных Вульфстаном золотого крестика и большой круглой броши, предпочтя им подаренные Голдвином в день помолвки стеклянные бусы и браслеты из бронзы с серебром.
Попав в город, Эйлит перестала раскаиваться в том, что уступила уговорам Фелиции и пошла на коронацию. Она очень давно не выходила за пределы дома де Реми. От буйства красок у нее зарябило в глазах, а от уличного шума заложило уши.
Теперь ей хотелось поскорее вернуться домой и поразмыслить об увиденном. Но у Вульфстана имелись свои планы. В честь коронации он гостеприимно распахнул двери нового замка на берегу Флит и пригласил туда на званый пир своих друзей, родственников и компаньонов. И он настаивал, чтобы Эйлит была там. Она сознавала, что в интересах собственного спокойствия и благополучия от этого приглашения лучше отказаться, но слишком устала и не имела сил сопротивляться. Кроме того, она понимала, что Фелицию, с нетерпением ждущую праздника, вероятнее всего, расстроит ее отказ.
Поэтому Эйлит сдалась. Спрятав в укромном уголке души свои мысли и желания, она предстала перед всеми такой, какой ее хотели видеть Вульфстан и прочие, — улыбчивой и устойчивой Эйлит.
— Взгляните-ка на Эйлит, — негромко сказала Фелиция Вульфстану, когда он снова наполнил чашу медовой настойкой. — У нее странный блеск в глазах. Не следует больше давать ей выпивку: она к ней не привыкла.
Мастер неопределенно пожал могучими плечами.
— Сегодня праздник. Пусть повеселится. Она слишком долго ходила в трауре. А сейчас, как мне кажется, вполне довольна и счастлива.
Не успокоенная таким ответом Фелиция нахмурилась. Она уже сожалела, что уговорила подругу принять приглашение. Во время коронации Эйлит выглядела совсем иначе: ее лицо было оживленно, глаза с интересом наблюдали за происходящим. Теперь они словно потухли, взгляд стал отстраненным и непроницаемым. Даже улыбка казалась неестественной.
Оберт дорожил знакомством с Вульфстаном и считал его одним из лучших клиентов. Мастер слыл любителем вина и закупал его в изрядных количествах, что приходилось по вкусу его многочисленным друзьям и вызывало благосклонное отношение со стороны норманнов. Благодаря ему Рольф завел несколько ценных знакомств в среде торговцев и ремесленников. С точки зрения выгоды брак Вульфстана и Эйлит был бы идеальным.
Погрузившись в раздумья, Фелиция надула губы. Она прекрасно понимала, что перед Эйлит они находились в гораздо большем долгу, чем перед Вульфстаном. Ей пришла в голову мысль, что, возможно, Эйлит следовало отвезти домой прямо сейчас и вообще до поры до времени оставить мысли о ее замужестве.
Но не успела Фелиция принять решение, как ее внимание привлекла сидящая неподалеку супружеская чета, поселившаяся в одном квартале с ними. Молодая женщина, жена друга Оберта, совсем недавно приехала из Нормандии и, вероятно, горела желанием услышать все свежие сплетни, а Фелиция как раз была не прочь с кем-нибудь ими поделиться. Поэтому она решила на время отвлечься от мыслей об Эйлит и пересела к новой соседке.
Пригревало солнце. Эйлит сидела на скамейке в маленьком ухоженном саду. На грядках вокруг зеленели нежные листочки молодого салата и пушистые кустики земляники. Вдоль изгороди ощетинилась колючими порозовевшими ветками малина. Прищурившись от солнца, Эйлит растерянно озиралась по сторонам. Она сбежала из дома от царящего там застольного шума, но громкие голоса и смех пирующих настигали ее и здесь. Мимо пробежала служанка с пустым деревянным ведром.
— Ах, вот ты где, дорогая. Я принес тебе чашечку свежего меда. Надеюсь, тебе уже лучше? — Вульфстан тяжело опустился на скамью, как всегда почти вплотную к Эйлит, и протянул ей изящный деревянный кубок. — Выпей, девочка моя.
Глотнув сладкой золотистой жидкости, Эйлит почувствовала головокружение.
— У вас красивый сад, — с трудом выговорила она. Язык отяжелел и едва ворочался во рту, как у перегулявшего пьяницы. — Я люблю работать на земле. Как-то лошадь Рольфа вытоптала мою зимнюю капусту, и я прогнала ее метлой…