В глубоко посаженных глазах старика мелькнули искорки удивления.
— А ты хитрец, норманн, — заключил он. — Я бы с удовольствием поторговался с тобой о цене на товар, купить который ты так сильно жаждешь, но тебе придется запастись терпением. Сам видишь, что случилось с моей ногой. Сейчас бразды правления взял в свои руки мой сын Беорн.
В комнату вернулась невестка Ульфа с плетеной корзинкой, в которой лежали нарезанный ломтиками хлеб и мелкая деревянная миска с копченым беконом. Дочь Инги осторожно несла кувшин с элем, а мальчик поднос с только что вымытыми чашами Скромно потупив взор, молодая женщина накрыла на стол. Рольф изо всех сил старался не встречаться с ней глазами, но от этого еще сильнее ощущал ее присутствие.
Ульф внимательно разглядывал гостя.
— Мой сын сражался с норвежцами у Стампфорд-Бриджа и с норманнами на юге. Ему повезло больше остальных — после гибели короля Гарольда он воспользовался наступлением сумерек и сумел убежать с поля. Мне сказали, что у нас появился новый норманнский господин, но я его еще не видел. Северные территории по-прежнему свободны.
Привычно перекрестив принесенное угощение, Рольф взял ломоть хлеба и окунул его в солонку.
— Значит, встретивший нас у дороги вооруженный рыжий воин — ваш сын Беорн?
Ульф насторожился.
— Что, если так?
— Неужели он облачился в доспехи только в связи с нашим приездом? И если да, то когда он успел? Ведь мы появились почти сразу после того, как погонщик свиней прибежал в деревню и поднял тревогу. Проще говоря, я уверен, что ваш сын нашивает кольчугу и секиру не только в дни приезда нежданных гостей.
— Мой сын уверен, что ты шпион, собирающий сведения для норманнов. Нам точно известно, что на днях таковой пересек Хамбер.
— Я действительно проделал часть пути с небольшим норманнским отрядом, — с наигранным спокойствием бросил Рольф и отрезал себе кусок жирного бекона. На вкус тот оказался намного приятнее, чем на вид. Услышав последнюю фразу иноземца, молодая женщина как-то напряглась и прижала к себе детей, а потому Рольф поспешно добавил: — Не бойтесь. Они не приблизятся к деревне. Узнав о моем решении отправиться в эти края, их командир сказал, что я безумец, если всерьез рассчитываю вернуться отсюда целым.
— Возможно, он был прав, — мрачно произнес Ульф. — Но и он не менее безумен, если решил продвигаться дальше на север. Ты спросил, почему мой сын одет в боевые доспехи, и я отвечаю это тебя не касается. Благодари бога за то, что не остался с тем отрядом. Ешь, пей и давай поговорим о торговле.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
В Улвертон пришла весна. На черной почве показались зеленые стрелки луковиц, зацвели ранние цветы. Пробуждающаяся от зимнего сна природа радовала взгляд. Эйлит с удовольствием ощущала первые, пока еще робкие приступы весны. Как хорошо, что зима, наконец, закончилась! Месяцы, последовавшие за Рождеством, выдались трудными.
Танкред привез из Нормандии очередную партию годовалых кобыл и послания для господина, но Рольф все не возвращался. Он и Роберт де Комминж отправились на север сразу после Нового Года, и с тех пор от них не поступало никаких известий.
Эйлит не находила себе места от беспокойства, хотя сама не признавалась себе в этом. В раннем детстве она наслушалась жутких историй о диких викингах и с тех пор испытывала благоговейный ужас перед северными землями. Ребенком она не раз просыпалась в холодном поту — ей снился бородатый викинг, который тайком пробирался в спальню и заносил огромный меч, собираясь отрубить ей голову.
После посещения мессы в часовне Эйлит и Танкред сидели в зале за столом. Она то и дело ловила на себе его пристальный взгляд. В общении с ней Танкред был безупречно вежлив и обходителен, но Эйлит никак не могла простить ему обстоятельств их первой встречи. Зато она быстро нашла общий язык с его сыном — неулыбчивым, трудолюбивым и послушным мальчиком. Курносый и сероглазый, он больше походил на английского, нежели на норманнского ребенка, и иногда Эйлит даже забывала, кто его отец.
— Возможно, господин Рольф вернется сегодня, — проронила она отчасти для того, чтобы поддержать беседу, отчасти для того, чтобы чуть-чуть успокоить себя. — Ведь он знает о том, что вы должны были появиться здесь к празднику святой девы Марии.
Танкред усмехнулся.
— Господин Рольф забывает обо всем, когда идет по следу. Если речь заходит о хорошей лошади, в хозяина словно бес вселяется. Он становится одержимым. Выстрой перед ним сотню первоклассных боевых коней и он не колеблясь мгновенно выберет лучшего. Действительно лучшего. Он наделен особым чутьем, оно немногим дано.